Дорога до заставы, извивавшаяся среди густых лесов и полноводных рек, не казалась бесконечной после того, как Стефану удалось разговорить Дафу. Его внимание, поглощенное ее словами, уже не было в плену скуки. Она начала рассказывать о том, как ее подруга каждое утро врывалась в комнату младшей Цзинь, точно порыв ветра, будя её от сладких снов. Девушка, излучая жизненную энергию, заставляла Дафу спешить, напоминая о всех делах, запланированных на день.
Она вспомнила о том дне, когда обе случайно выпали за пределы города, в спонтанном порыве. К счастью, это произошло всего лишь на небольшой глубине, и они смеялись, как две птицы. Дафа с гордостью описывала, как её служанка была готова бегать за ней, лишь бы она переоделась для праздника в подобранные родителями наряды.
Но затем разговор принял другой оборот, и в её голосе послышались печальные ноты. Девушка рассказала о своей сестре, Цзинь Шаояо, старшей из близнецов, чье имя было произнесено с трепетом и ностальгией. Она вспомнила, как в их культуре, происходящей из родины Жуланя, было принято на двадцатилетие получать второе имя. Демонессе очень понравилась эта традиция, и она с радостью передала её своим дочерям, так что те получили вторые имена. Правда, не в двадцать, а в пятьдесят. Однако Шаояо не успела дождаться этого момента, её судьба осталась окутанной тайной.
Они с Дафой, на тот момент ещё Мулань, не достигли возраста Просветления, когда однажды решили поиграть в прятки. Солнце уже садилось, окутывая сад мягким золотистым светом, а аромат цветов смешивался с легким ветерком, создавая атмосферу безмятежности и радости. Никто не ожидал, что скрытый в тенях сада портал, многие столетия покоившийся там как простое украшение, вдруг пробудится. Цзинь Жулань еле успел схватить Мулань, когда она, полная детского восторга, готовилась сделать шаг за сестрой в загадочный, светящийся голубым светом проход. В тот миг, когда она едва касалась границы реальности, портал взорвался яркой вспышкой, словно солнце распахнуло свои объятия, оставив после себя лишь каменную арку, увитую дикими лозами, и облако блестящей пыли, медленно оседающей на траву.
Личжэнь совершала более ста походов в мир людей. Этот мир был огромен, его бескрайние горизонты простирались до самого неба, а звуки и запахи доносились с неведомых расстояний. Узнать, в какую точку на карте отправилась Шаояо, не представлялось возможным без работающего портала. С тех пор в честь девочки был воздвигнут памятник, скромный, но с глубокой символикой – каждая деталь напоминала о потерянном детстве и надежде родителей. Ворота города открывались на случай, что пропавшее дитя вернётся домой, но сам портал был закрыт за семью замками, и эта таинственность только усиливала горечь утраты.
Стефан вспомнил ту дверь из своего сна. Она была спрятана, почти невидима, скрыта под слоем времени. Но он и не знал об этом до разговора с Дафой. Заклинатель понял, что ему стоит поискать книги, где рассказывалось бы о подобных снах, о тайнах, которые они хранят. Он даже стал думать, что видит прошлое, но понимание этого его пугало, свод явно заплутал в лабиринте чужих воспоминаний.
– Я вдруг вспомнила, – из груди Дафы вырвался вздох, как будто она выныривала из тёмного моря своего горя. Стараясь успокоить дрожь в руках, она начала вынимать из-за пазухи какой-то листок, его края слегка помялись. – Тот демонёнок описал того Белого Дыма. Вот, что зарисовали.
Она протянула Акире листок, и в этот момент Стефан заметил, как руки сводки задрожали, подобно маленькой птице, потерявшей гнездо. Мужчина мгновенно прислонился ближе, жаждя взглянуть на изображение. Простая зарисовка, но черты лица были так ярко выражены, что казалось, они готовы ожить. Фигура была завернута в капюшон, словно в туман таинственного ночного леса, но даже под ним Акира смогла разглядеть кое-что знакомое.
Форма лица чуть другая, но нос, глаза, даже губы…всё напоминало когда-то позабытую девушку. Талантливую воительницу, не способную обуздать свой собственный гнев.
– Невозможно, – еле выговорила Акира.
– То есть, Дым знаком? – поинтересовалась Дафа, и если сначала казалось, что она показала рисунок Акире, надеясь, что та узнает незнакомку, то теперь стало очевидно, что она и не думала об этом. Она просто передала листок, чтобы разделить своё беспокойство с тётей.