Вернулась Ольга с бумажным пакетом и поставила его на столик. Прилегла на шезлонг и взяв бокал, медленно отпила.
- Тёплое… - поморщилась она. Снова ушла и вернулась с плошкой льда и ещё одним бокалом.
- Юрий, - обратилась она к гостю, - Не хотите посидеть с нами?
Тот ожил и, словно проснувшись, растерялся от неожиданного предложения.
- Я бы согласился, но, как потом за руль?
- А, что? Так надо ехать? Что-то срочное? - почти равнодушно поинтересовался Олег.
От Юры всегда исходила добрая и располагающая энергетика. Главное то, что он был прост и, безукоризненно искренним. В его приветливости не было, даже тени фальши.
- Не поверите! «Мне некуда больше спешить» - выдал он слова из романса на распев.
- Так оставайтесь. Поужинаем вместе. У нас найдётся комната для одинокого странника на мотоцикле.
Гость, сдержанно обрадовался предложению. Воспарял и захотел. Его настроение изменилось, и забытая улыбка проскользнула на, ещё недавно, скованном холодом, нервном лице.
- В таком случае, никуда не спешим. - сказала Ольга и снова подняла бокал.
Мужчины, поддержав её, поднесли свои, и стекольный звон стал праздничным.
- Дровишек подброшу… - Олег пошёл к бане.
Юра оттаивал от своей внутренней заморозки.
- Вы баню топите? Никогда не был у вас в бане.
- Вот и побываете. - улыбнулась Ольга.
Бутылочка незаметно опустела за чужую грусть. Олег пошёл за новой. Оставшись вдвоём с Ольгой, Юра робко и нерешительно попробовал начать с вопросов, на, которые, как ему хотелось думать, ответит, лишь женщина. Ему была нужна женская «жилетка», готовая выслушать и оценить все его многолетние, незаслуженные страдания.
- Вот вы… всегда в хорошем настроении. Между вами чувствуется связь. Незаконченная влюблённость. Иногда и озорство. Нет никакой наигранности и фальши. - Помолчав добавил, - Завидую вам.
Ольга с тихой улыбкой и не без удовольствия выслушала мнение постороннего, наблюдательного мужчины и поинтересовалась.
- Что у вас не так? Или, спрошу по-другому, что мешает вашим отношениям?
Юра, поняв, что его готовы слушать, старался быть кратким, излагая историю не очень запутанной, но сильно опостылевшей жизни с Эльзой.
- Мы вместе давно. Учились в одной школе. Она была в 8-м, а я в 10-м. Как-то вступился за неё в глупом детском конфликте на задворках школьного двора. Проводил до подъезда. Перезванивались, переписывались чаще. После школы появились свои, другие знакомства. Институт, армия, работа. Может случайно, а, может и нет, вдруг встретил её во дворе. Задержались, разговорились. Стали встречаться. Всё переросло во взрослые отношения. Первое время её всё устраивало, но прошло не много времени, как я заметил, что с её стороны появилось чувство недовольства и, порой, нескрываемого, раздражения. Оно исходило от неё время от времени. Чем дальше, тем больше.
Когда Олег вернулся, рассказ об истории отношений был в самом разгаре. Он моча слушал не вмешиваясь, напевая одну единственную фразу, запомнившуюся из бездарной тавтологии бездарных музыкантов.
Гость пьянел и фразы его становились сбивчивыми. Он терялся и находился в мыслях. Почти закончил свою историю, как вдруг выдал неожиданно то, чего не ждали Олег и Ольга.
- Она фригидная,- вдруг выдал он с каким-то внутренним отчаянием.
Это вызвало грустную улыбку хозяев, но в этой улыбке проскочила игривая гримаса, которой гость не заметил. Юра, такой сдержанный и жизнерадостный, предстал перед ними беззащитным и разочарованным. Переступив через одну ступень откровений, он перестал стесняться в ненужных подробностях. Если Олега такой переход в разговорах наводил на скуку, то Ольге, он был интересен. Она изучала собеседника и разглядывала его с едва заметным любопытством. Его рассуждения не заканчивались, а вечерняя прохлада зябко окутала маленькое застолье.
Олег снова вернулся из бани и сообщил, что температурка вполне комфортная.
- Ну, что Юра? Вы с нами,- спросила Ольга, вопросительно улыбнувшись.
- С огромным удовольствием, - ответил Юра и неуверенно встал.
- Вот и попаритесь в нашей бане, - поставил точку в разговорах Олег о женщине, которая с самого своего появления, никогда не вызывала у него, хоть, какой-то интерес.
Все, трое ушли в дом. Ольга выдала каждому по большому полотенцу, обмотавшись в которые, они босые зашлёпали по мокрой от вечерней росы, брусчатке. Впереди шла Ольга. Она мельчила шажками, как японская гейша, скованная туго обмотанным банным полотенцем, подхваченным у самых подмышек.
Первый заход в натопленную парную был в полотенцах. Ольга занимала своё место в парной, которое при строительстве спланировала себе сама и следила за каждой прибитой дощечкой, чтобы было для неё удобно. Оно было под маленьким окошком, через которое в парную попадал сумеречный свет, или открывалось, когда пар становился невыносимо обжигающим. Но этой отдушиной руководила лишь она.