В парилке горячий воздух укладывал всех на полки. Жарко стало даже в предбаннике, и они выходили на просторную веранду, оплетённую диким виноградом, где стояли ротанговый диван и два лежака из плетёной лозы. Здесь же были вёдра с тёплой водой и один черпак на всех. Не стесняясь гостя, Олег и Ольга обнажались и заходили в парилку. Обливались холодной водой выходя на газон, не пряча своей наготы. Вскоре и Юрий, поняв, что можно вести себя так же, перестал оборачиваться в полотенце. Ещё он перестал застенчиво отводить глаза от раскрасневшихся от жары, тел и, упростив свои правила, спокойно смотрел на Ольгу и не стеснялся смотреть на Олега.
На толстой стеклянной столешнице бокалы потели от вечернего тепла и кусочков льда, которые со звоном падали в них.
- Хочется чего-то праздничного. Может это и не банный напиток, но от холодного игристого не отказалась бы,- сказала Ольга, посмотрев на Олега.
Олег набросив на плечи халат, ушёл в дом. Вскоре вернулся с бутылкой шипучего, которое стало таким же потным, как и все сидящие в свете слабого освещения.
Юре, наконец-то надоело думать о своих отношениях с Эльзой, и, он больше слушал, чем говорил. Ольга вспоминала о коротких путешествиях по Италии, про сыроварни на Сицилии. Олег молча слушал, блаженно вытянувшись на просторах большого кресла. Он тайком отмечал, как менялись интонации в голосе Ольги и, как она, будто из любопытства рассматривала гостя.
Незаметно, к их ленивым разговорам, добавились странная музыка. Курлыканья молодых индюков, которых выпустили из птичника. По началу эти звуки лились сладким фоном затухающего дня, но вскоре материализовались и предстали на обозрение заинтересовавшимся зрителям. На газоне перед верандой появились три индюка, и индюшка Маша. Молодые индюки, страстно и мурлыча, окружив её со всех сторон, не оставляя никаких шансов вырваться, нежно удерживали и топтали её поочерёдно, обхватывая сильным крыльями наваливаясь всем телом. Она не сопротивлялась, а послушно пласталась в траве и издавала свои сладостные ответные. Их разговоры смешивались в страстных объятиях. Невозможно было понять, различить голоса, но они звучали так нежно и умоляюще, что не заинтересоваться этим было не возможно.
В этих курлыканьях была нежность и страсть. Они были возбуждёнными и приглушёнными, но очень понятными. В них была настойчивость. Иногда, даже требовательность. Индюшка не противилась их желаниям. В голосе её звучали нотки согласия и простой покорности. Она, распластавшись, распушив свои перья на хвосте, жалась, ложась всем телом на мягкий зелёный газон. Так, чтобы самцам было удобно. Они не замолкали ни на секунду. Ни тот, который взгромоздившись на ней блаженно обхватив её большими сильными крыльями. Ни те, которые ждали, когда наступит их черёд, сменяли друг друга без устали. Обступив её по бокам, они старались прижаться к ней. Картина нежности и страсти этих больших и красивых птиц предстала перед банщиками.
Всё было просто и естественно, как наступающий вечер и осенние краски. Как появившаяся луна на тускнеющем небосклоне.
Увлечённые происходящим, все трое с интересом смотрели на то, как большие птицы без всякого стеснения спаривались перед ними. Для Ольги и Олега такие сцены были обычными, но даже им она показалась забавной.
- Фермы им мало,- шутливо сказала Ольга.
Мужчины, наблюдавшие за страстной сценой на лужайке, перенесли свои взгляды на единственную женщину.
Она лежала на диванчике, лениво подперев голову ладошкой и вопросительно разглядывала Олега и Юру. Лёжа на боку, Ольга обнажилась и вытянув правую ножку, слегка согнула левую, уронив её на мокрое полотенце, открывая всё настежь между ног. Было понятно, что она заняла выжидательную позицию. Она ждала согласия Олега и, уже не сомневалась, что Юрино не требуется.
А, Юра, увидев совсем откровенную наготу женщины, которая давно восхищала его, что-то хотел сказать, но запнулся.
- Юра… - обратилась она к гостю, - Налейте мне пожалуйста вина, - и томным взглядом указала на пустой бокал.
Юра встал, за чем-то, обмотался полотенцем, защепив уголок, чтобы оно не спадало, и подошёл к столу. Пузырьки заиграли на стенках запотевшего стекла. Юра хотел быль галантным и постарался сделать всё красиво, а Ольга, когда он наполнял бокал, как-то просто протянула ручку к его ногам и почти не касаясь остановилась у колена, от чего редкие волосы на ноге ожили. Юра замер. Это было, как лёгкий, но очень тёплый ветерок. И он задул вверх, становясь с каждым сантиметром горячее. Температура его росла стремительно, пока рука, так же мягко подползла под полотенце и нащупав то, что искала остановилась. Оказалось, что она не так горяча, а, лишь воздушные всплески, непонятно откуда взявшиеся, создавали это тепло. Неожиданно прохладно, но очень приятно стало в её руке. Весь жар ожиданий перешел в желаемое. Ладонь, мягкая, то, любопытно настойчивая, изучала его под полотенцем. Дразнила и испытывала на покорность и послушание. Юра посмотрел на Олега, а тот лишь улыбнулся, поймав его вопросительный взгляд. Ольга, увлечённая тем, что было под полотенцем, принялась медленно знакомиться с другим Юрой, который застыл от неожиданности и удовольствия. Ольга, украдкой, поймав его взгляд, нежно улыбнулась и, так же плавно, раздвинула полы полотенца, достав оттуда, торчащий, как сучок, член. Ладонь её спокойная, но настойчивая, мягко, то сжималась, то скользила обнажая возбуждённую до окаменения плоть сиреневую влажную головку. Юра выйдя из оцепенения, покорно положил ладони на её влажную голову и после, какого-то замешательства, опустил руки на плечи. Его пальцы нервно вздрагивали на женских плечах. Ольга скользила ладонью по этой окаменелости медленно и с удовольствием. Другой рукой она мягко обхватила его ногу. Мокрое полотенце упало на пол, но обнажённая фигура этого не заметила.