Было почти восемь, когда Тори отложила в сторону последнюю на сегодня таблицу. Стемнело уже пару часов назад, и она даже думать боялась, что чувствуют родители и сама девочка. Ей всегда было тяжело, когда болели дети, ведь им зачастую просто невозможно объяснить, что происходит и зачем она делает им больно. Слишком часто врачам приходится делать болезненные процедуры во благо выздоровления пациентов. Но от осознания того, что это необходимо, ей легче не становилось.
Тори подумала о К.Т., женщине, которую она любила на протяжении стольких лет учебы: сначала в колледже, затем в мединституте, и во время резидентуры. К.Т. обладала удивительной и, в то же время, раздражающей способностью абстрагироваться от эмоций, которые могли помешать ее равновесию. Конечно, для хирурга это умение просто жизненно необходимо, но в личной жизни оно не приводило ни к чему хорошему. Тем не менее, К.Т. была настолько обаятельной, что перед ней было трудно устоять, и Тори прощала ей все обиды. Все, кроме последней. Даже ее обезоруживающая улыбка и клятвы в вечной любви не смогли тогда тронуть сердце Тори. Отчасти как раз поэтому Тори намеревалась пресекать любые фантазии о загадочной помощнице шерифа. Риз Конлон обладала столь же неотразимой харизмой и поразительной привлекательностью, что и К.Т.. Возможно, шериф, очаровательна, галантна и отважна, но в то же время она опасна. Одного раза для меня более чем достаточно.
Телефонный звонок, заставил Тори вздрогнуть.
– Да? – ответила она.
– Доктор, мы нашли ее. Приеду через пять минут, родители тоже едут. – Кратко отрапортовала Риз.
– В каком она состоянии? – Спросила Тори, поднимаясь из-за стола.
– Девочка не говорит, и даже не плачет. Но никаких видимых повреждений я не вижу. Мы уже совсем рядом…
– Неси ее сразу в процедурную.
– Поняла.
Через несколько минут в дверях появилась Риз, со светловолосой девочкой на руках, укутанной в зеленую куртку с эмблемами морских пехотинцев.
– Усади ее на стол, – отрывисто проговорила Тори, вытаскивая стетоскоп. Риз осторожно опустила девочку на покрытую бумагой поверхность, и Тори, обернувшись, приветливо улыбнулась ребенку.
– Привет, милая, – сказала она. – Меня зовут доктор Кинг, а тебя как зовут?
Прикоснувшись к девочке, Тори почувствовала, что кожа у нее прохладная.
– Риз, там, сзади, есть нагретое одеяло, подай мне его, пожалуйста.
– Конечно. – Риз накрыла одеялом плечи юной пациентки, пока Тори осторожно прикладывала к ее уху рукав пластикового термометра. Девочка молча наблюдала за действиями доктора, и, казалось, совсем не боялась.
– У нее немного пониженная температура, но это не опасно, – сказала Тори, приставляя к груди девочки стетоскоп. Она с облегчением услышала здоровое, ровное биение сердца и, опустив взгляд, вдруг увидела, что ноги у девочки босые.
– А куда подевалась ее обувь? – Поинтересовалась она, убирая стетоскоп в карман.
– Я сняла ее, – ответила Риз, – она была мокрая.
Удостоверившись, что ребенок в порядке, Тори, наконец, в первый раз посмотрела на Риз.
– Да ты промокла до нитки, что случилось?
– Девочка каким-то образом оказалась за линией прилива. Наверно, шла за змеем. Когда я добралась до нее, уровень воды почти достиг ее.
Тори внутренне содрогнулась, представив, как маленький ребенок, оказался в ловушке посреди бьющихся о сваи волн, не в состоянии подняться наверх и скорее всего не умеющий плавать. Стало очевидно, что спасение пришло в самый нужный момент и во многом благодаря уму и преданности своему делу женщины, стоящей перед ней. Женщины, которую, как она только сейчас заметила, слегка знобило в мокрой одежде. Тори мягко проговорила:
– Риз, тебе нужно поскорее переодеться.
– Я останусь, если тебе нужна моя помощь, – тихо ответила она.
– С девочкой все в порядке, ее родители скоро приедут. Лучше позаботься о себе.
– У меня есть сухая одежда в машине, я вернусь через минуту. – Риз не хотелось уходить. Она понимала, что девочка в безопасности, но теперь она заворожено смотрела на то, как работает Виктория Кинг. Доктор держала все под контролем, к чему Риз сама привыкла за годы службы, но делала она все с нежностью и сопереживанием, которые не были характерны армейскому укладу. Риз была тронута, хотя и сама не понимала, почему ее взволновало сочетание жесткой концентрации и теплого сочувствия, которое чудесным образом дополняло элегантные черты Тори.