– Хорошо, теперь его можно транспортировать. Передайте врачам, что у него огнестрельное ранение в грудь, гемопневмоторакс, возможно, повреждение легкого. Необходимо срочно провести торакотомию.
– Ясно, док, – ответил мужчина-спасатель. – Тогда мы поехали. Вы хотите, чтобы мы послали вторую бригаду за другой раненой?
– В каком она состоянии?
– Кажется, просто поверхностная рана. Она самостоятельно ходит и разговаривает.
– Пусть ее отвезут в мою клинику, я займусь ею там.
– Я не уверен, что она согласится, – крикнул он, залезая в машину. – Ее и осмотреть-то было непросто.
– Поезжайте, – крикнула ему Тори. – Я сама с ней разберусь.
Она нашла Риз с Нельсоном на том же месте, где она оставила Нельсона, кажется, целую жизнь назад. Склонившись, они чертили на песке какую-то карту. Футболка Риз была пропитана темными пятнами крови. В ярком свете фар ее лицо выглядело бледным, и было покрыто капельками пота.
Тори протиснулась между ними, застав обоих врасплох.
– Риз, твоя миссия выполнена. Тебе необходима медицинская помощь, и насколько я могу судить, она требуется тебе как можно скорее.
Риз собралась было протестовать, но Тори уже повернулась к ней спиной.
– Нельсон, я обвиню вас в преступной халатности, если вы не прикажете ей идти со мной.
Нельсон широко распахнул глаза от удивления, но кивнул.
– Конечно, ты права. Конлон, давай, уноси свою задницу отсюда.
– Да, сэр, – подчинилась приказу Риз.
Она поднялась, и невольно заморгала из-за резкой боли в боку, которую только сейчас ощутила. В следующую секунду, она поняла, что не может распрямиться, а ее ноги стали как будто ватными.
– Осторожнее, шериф, – Тори обхватила ее за талию, стараясь не дотрагиваться до места ранения.
– Спасибо. – Сквозь сжатые зубы смогла выдавить Риз, почувствовав новый приступ острой боли.
– Не стоит меня благодарить, – отстраненным голосом сообщила Тори. Она приказала себе абстрагироваться от ситуации и относиться к боли Риз спокойно, словно это самый обычный пациент. – Просто обопрись на меня, я отвезу тебя в клинику на своей машине.
У них ушло гораздо больше времени на то, чтобы усадить Риз в машину и потом вывести ее из машины, чем на саму дорогу, но спустя двадцать минут они уже были в процедурном кабинете.
– Это место становится слишком уж привычным, – проворчала Риз. Сейчас у нее уже не так сильно кружилась голова.
– Ты сможешь сесть на смотровой стол? – нейтральным голосом спросила Тори, когда они были на полпути к операционному столу.
– Да.
– Тогда ты пока садись и снимай рубашку, а я сбегаю к стерилизатору за инструментами.
Когда Тори вернулась, Риз попыталась выпрямиться, но было видно, что ей очень больно. Из раны около восьми дюймов в ширину сочилась кровь. Тори никогда раньше не видела ее обнаженной, и теперь с отстраненностью врача отметила выступающие грудные мышцы и будто выгравированные мускулы живота. Несмотря на ее общий тонус и хорошо проработанную мышечную массу, грудь Риз сохранила женственную мягкость. Она была воплощением образа женщины-воительницы. Только сейчас, к сожалению, она была раненой воительницей.
– Приляг, Риз, – сказала Тори, придвинув поднос с инструментами и натягивая стерильные перчатки. Она быстро определила, что пуля прошла по касательной и расслабилась. Хотя рана была достаточно глубокой, серьезной опасности она не представляла, главное, чтобы туда не попала инфекция.
– Как же так получилось, что пуля прошла через бронежилет? – Спросила Тори, делая укол лидокаина.
– Я была без жилета, – Отрывисто дыша, проговорила Риз.
– Ты что, сняла его? – Спросила Тори, стараясь скрыть свою злость.
– Он мне мешал.
– А пуля тебе совсем не помешала? – В голосе Тори появились нотки сарказма.
– Ты судишь субъективно, – мягко ответила Риз, чувствуя, как отступает жгучая боль.
– Ясно. – Тори не хотела признаваться даже самой себе, как сильно пугает ее готовность Риз рисковать своей жизнью. – Скажи, если будет больно.
Она принялась промывать рану бетадином и солевым раствором, убирая сгустки крови и волокна от рубашки Риз. Ткани в боку были разорваны до мышц, но, к счастью, этим все и ограничилось. Осторожно ощупав след от пули, чтобы убедиться, что в ране ничего не осталось, Тори начала накладывать швы. Она сконцентрировалась на работе, стараясь не думать о том, как близка была Риз к смерти. Если позволить себе об этом думать, будет просто невозможно работать.