Тори почти перестала дышать, и лишь крепче обняла плечи Риз. Она не оставит ее наедине с этим переживанием.
– Продолжай, милая, – прошептала она. – Все в порядке.
Риз сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.
– Офицеры не вмешивались, они просто смотрели. Я знаю, они никому не расскажут о том, что я вышла из себя. В конце концов, речь идет о дочери шефа. Я все никак не могла избавиться от образов того, как этот извращенец, взобравшись на Бри, разрывает на ней одежду, и я не могла больше видеть его. Господи, – выдохнула она. – Моя рука болела из-за того, что я не нажимаю на курок.
Риз замолчала, и Тори, приподняв ее подбородок, заглянула в охваченные мукой синие глаза.
– И что ты сделала, милая?
– Я взяла себя в руки и убрала оружие, – хрипло ответила Риз. – И пока я доставала наручники, он попытался напасть на меня. Он действовал молниеносно, только на этот раз это был не Нельсон, и я была готова. В итоге я сломала ему руку. Но, Боже, я так хотела убить его. И я почти это сделала, Тори. Что это говорит обо мне?
Не пытаясь даже скрыть своей боли, Риз потянулась к Тори. Обняв ее за талию, она зарылась в нее лицом и заплакала.
– Любимая моя, – прошептала Тори, потрясенная глубиной страданий Риз.
Она погладила ее по волосам, провела руками по сотрясающимся плечам и нежно заключила ее в своих объятиях. Риз неумело выражала свои эмоции, и все же Тори понимала ее. В каком-то смысле Риз была такой же уязвимой и невинной, как и те две девочки, которых она пыталась защитить. Если между ними и существовал барьер, который не позволял Тори любить эту женщину, то в этот момент он рухнул окончательно. И это был ее шанс снова любить – простой, всепоглощающей любовью, которая, как правило, бывает лишь в юности.
– О, Риз, – вздохнула она. Ее горло сдавило от переполнявших эмоций. – Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю.
В какой-то момент, подняв голову, взгляд Тори наткнулся на чью-то фигуру. Нельсон стоял в дверях и молча наблюдал за ними. Пытаясь сообразить, сколько он мог услышать, но, ничуть не заботясь о том, что он мог подумать, Тори жестом попросила его выйти. Вряд ли бы Риз захотела, чтобы он видел ее в таком состоянии.
Нельсон поспешил удалиться. Раньше он был настолько глуп, полагая, что у Риз не больше потребностей, чем у любого мужчины. Теперь же он понимал, сколько необходимо мужества, чтобы позволить любимой женщине, утешать тебя. Он прошел в другой конец коридора и присоединился к девушке, которая любила его дочь.
– Прости. – Проговорила, в конце концов, Риз, все еще прижимаясь щекой к груди Тори.
Тори неровно засмеялась, и, подняв лицо Риз, нежно стерла ее слезы.
– Не смей так говорить. Мне было просто необходимо, чтобы ты во мне нуждалась.
– Чтобы я в тебе нуждалась? – Риз выглядела сбитой с толку. – Разве ты не знала, что я давно уже в тебе нуждаюсь?
Покачав головой, Тори нежно поцеловала Риз в лоб.
– Любимая, ты производишь впечатление самодостаточной женщины.
– Тори, – с волнением в голосе ответила Риз, – может со стороны и кажется, что мне ни в чем не нужна помощь, но это только потому, что у меня никогда не было близкого человека, которого можно было бы о ней попросить. Мои чувства к тебе… То, что я чувствую с тех пор, как мы вместе, – она встала и притянула Тори к себе, – Боже мой, ты так мне нужна. Ты для меня все.
– Я люблю тебя, Риз. Люблю твою силу, твою прямолинейность и твое прелестное чувство уверенности. Мне нужно это, мне даже самой страшно, насколько мне все это нужно. Но тебе не обязательно всегда быть сильной, особенно для меня. Когда ты открываешься передо мной, я люблю тебя еще больше. Хотя и не понимаю, как такое возможно. – Она поцеловала ее и, отступив назад, провела ладонями по рукам Риз. – Я хочу отвезти тебя домой. И я даже не буду спрашивать, как твои ребра.
– Дико болят, – улыбнулась Риз, обнимая ее одной рукой. – Только прежде я хочу узнать, как там девочки.
– Знаю. Я тоже.
После недолгого сна Тори собралась вставать на работу. Риз проснулась, когда она только выскользнула из постели и, поймав ее за руку, притянула к себе.