Стихов, правда, никто не помнил. «Но насчет сказки — это хорошо, — подумал начальник хозу, — насчет сказки — это прекрасно!»
Вскоре он направил в производственное бюро по охране и реставрации памятников культуры Московской области официальное письмо, в котором от имени министерства обещал в случае передачи Телятьева под дом отдыха отремонтировать все постройки комплекса и в дальнейшем сохранять их как памятники культуры. Такое же обязательство содержалось и в охранно-арендном договоре, охотно подписанном хозуправлением.
На этих основах и было принято решение исполкома Мособлсовета «О передаче на баланс Министерству угольной промышленности СССР усадебно-паркового комплекса писателя Соллогуба».
— Вот и хорошо! — радовались в министерстве, получив упомянутое решение. — Вот и замечетельно! Теперь мы должны убедить исполком и органы охраны памятников культуры в серьезности наших благих намерений и лишь потом заняться настоящим делом.
Очередное письмо хозуправления в производственное бюро по охране и реставрации памятников культуры было кратким, как приветственный возглас друга, и смирным, как ручной слон:
«Хозяйственное управление Минуглепрома СССР просит дать разрешение на вырубку семи лип, попадающих под строительство спального корпуса в б. усадьбе Соллогуба».
— Этим людям можно доверять! — сказали в бюро по охране и реставрации памятников. — Если уж они не решаются самовольно срубить липы, можно представить себе, как любовно они реставрируют и сохранят главный дом.
А в это время главный дом уже трещал по всем швам. Причем трещал не фигурально, а совершенно реально, так как работники хозуправления, взявшись наконец за настоящее дело, просто его сносили. Зачем, мол, возиться с этим старьем, приспосабливать его под современную здравницу, если снести и построить другой дом гораздо проще. А что касается историко-архитектурной ценности, пусть Министерство культуры об этом беспокоится, а мы постараемся успокоить его солидной бумагой.
— Главное — не дать противнику опомниться, — напутствовало руководство хозуправления своих сотрудников на церемонию подписания акта о том, что главный дом в Телятьеве ввиду полной аварийности своей подлежит немедленному сносу.
А знаток Краткой литературной энциклопедии уже спешил подсказать, что во втором периоде своей литературной деятельности граф В. А. Соллогуб заслужил отрицательную оценку Добролюбова.
— Добролюбов — это очень серьезно! — отметил про себя начхозу. — Это может вообще поставить под сомнение всю идею культурной ценности Телятьева. В общем, пока снесем, а там видно будет…
В общем, пока снесли… Снесли, несмотря на то, что акт о сносе был составлен с нарушением всех правил и никем не утверждался, снесли как безнадежно аварийный, хотя еще недавно, при передаче дома на баланс Минуглепрома, хозуправление документально засвидетельствовало его вполне удовлетворительное состояние, снесли вопреки решению Мособлисполкома.
Впрочем, в истории соллогубовского дома эта была далеко не последняя страница. Узнав о его самовольном сносе, производственное бюро по охране и реставрации памятников потребовало прекращения финансирования строительства дома отдыха. Кроме того, стало известно, что в исполкоме Мособлсовета придают немаловажное значение тому обстоятельству, что в Телятьеве бывали декабристы Шаховской, Якушин, Фонвизин.
— Декабристы — это очень серьезно! — вздохнули в хозуправлении. — Но финансирование — это еще серьезнее… А что говорил по этому поводу поэт Федор Сологуб через одно «л»? Он говорил, что сердце просит сказки. А наше сердце, кроме того, требует подмосковной базы отдыха.
Очередное письмо министерского хозуправления в производственное бюро по охране и реставрации памятников культуры было сладкозвучно, как голос сирены: оно содержало прямую гарантию восстановления в новом материале главного дома усадьбы Телятьево в течение 1975–1976 годов.
Чтобы не интриговать вас, дорогой читатель, и не заставлять мучиться догадками, скажем сразу, что ничего похожего на выполнение этой гарантии хозяйственное управление министерства не предприняло.
Но, как ни странно, оно не спешит загладить вину. Напротив, делает вид, что с памятником, вернее, с его уничтожением все в порядке. И оказывается, что волнует теперь их только одно: «нецелесообразность расходования государственных средств» на восстановление разрушенного ими же соллогубовского дома.