Вот приходите в понедельник, нет, лучше во вторник, а еще лучше — в среду, когда у меня воскресные впечатления немного улягутся, тогда и поговорим. О чем? Да о чем угодно. Хотя бы об уважении к людям. До конца дня успеем наговориться.
КТО ЗАЖИГАЕТ ФОНАРИ
КТО ЗАЖИГАЕТ ФОНАРИ
В нашем переулке фонари зажигаю я. Нет, я не хожу к какому-то выключателю, или пульту, или рубильнику. Честно говоря, я даже не имею понятия, где это все находится. То, чем включают и выключают. Один писатель-фантаст даже уверял меня, будто уличные наши фонари загораются в зависимости от движения по небу дневного светила, то есть каким-то там хитрым способом, чуть ли не с помощью оптического глаза. Сперва мне это показалось почти невероятным. А потом наш дворник Виталий, который учится на втором курсе какого-то техвуза, сказал, что ничего невероятного в этом нет, просто фотоэлемент управляет включателем-выключателем в зависимости от силы внешнего освещения.
Объяснение это меня вполне устроило. Вот если бы, подумал я, тот же фотоэлемент еще и менял перегоревшие лампионы или посматривал бы за другим фотоэлементом, который может неожиданно потерять свое зрение или, говоря языком наших дедушек, просто «сломаться». Вот тогда бы я бросил заниматься несвойственным мне делом и вместо того, чтобы зажигать фонари, читал бы книги или лепил из пластилина летающие тарелки.
А сейчас на это времени у меня не хватает. Сейчас я возвращаюсь с работы и вижу: не горит. Один не горит, другой не горит, а третий пока еще горит, но уже нахально подмигивает. Дескать, подожди немного, отдохну и я.
При этом мне становится как-то неуютно. Согласитесь, что темный переулок — это гораздо хуже, чем светлый. И никаких светлых мыслей в зоне темного переулка у человека не возникает. Ну, разве что эта темень ему наруку и он готов благодарить свою судьбу за такое везение. Прихожу домой и сразу к телефону.
— Что с тобой? — спрашивает жена. — Поздоровался хотя бы, шапку снял, пальто…
Но мне не до тонкостей туалета. У меня мысль. Она сверлит мой мозг и заставляет действовать. Ведь если я не позвоню этим диспетчерам, фонари не будут гореть до следующего общегородского субботника. А ведь у нас в переулке люди живут. Как говорится, старики, женщины и дети. А зимой темнеет рано.
Звоню. Слышу знакомый голос диспетчера.
— A-а… это вы… — говорит она. — Ну что, опять не горит? Ох, и надоели же вы мне со своими фонарями. Будто у вас и заботы другой нет.
— Ах, девушка! — говорю я. — Забот у меня полно, да только кто же позаботится о фонарях? И вообще, есть ли в нашем районе такая должность: человек, который зажигает фонари?
— Ну, вы совсем офонарели! — острит девушка. — Такой должности у нас нет и не может быть. У нас техника.
— А кто смотрит за техникой?
— Техники.
— А кто смотрит за техниками?
— Инженеры.
— А кто смотрит за инженерами?
— Их начальники.
— А кто же зажигает фонари?
От дальнейшей игры в слова девушка-диспетчер отказывается. Но я знаю, что монтеров она все-таки пришлет. Она добрая. А могла бы, в конце концов, и не прислать. В конце концов, кто я такой? Какой-то чудак, которому почему-то до всего дело. Почему из жэка не звонят диспетчеру насчет фонарей, почему дворник не сигнализирует, почему именно мне больше всех надо?
Жена давно уже подметила во мне этот недостаток и постоянно надо мной посмеивается.
Прихожу я как-то с овощной базы, где мы пытались спасать в силу сознательности загнивающие овощи. Устал я, конечно, как черт и был зол как собака. И не потому, что мне пришлось там повкалывать. При сидячей работе это полезно. А потому, что работа была дурная. Ну, позвали бы нас спасать это добро, когда оно еще цело было. Ну, посоветовались бы с нами, стоит ли складывать мокрую и гниющую картошку вместе с сухой и здоровой. Мы хоть и не специалисты в этом деле, но думаю, что плохого совета не дали бы. Но приходить только для того, чтобы выбрасывать гнилье? Нет, говорю жене, завтра же пойду куда надо и буду добиваться наведения порядка на этой базе.