Нет, раньше я, конечно, был не прав. Хотя расчет мой был благороден и прост. Скажем, пишу я фельетон о том, что никто не должен быть равнодушным. Мол, увидал, что фонарь в твоем переулке не горит — позвони куда положено, не жди, пока это сделает другой. Заметил на дороге бревно — останови машину, убери препятствие, не жди, пока кто-нибудь об него расшибется.
Я даже не задумывался над тем, что будет, если каждый откликнется на фельетон подобным образом. Если все граждане нашего переулка одновременно бросятся звонить насчет этого несчастного фонаря в компетентную организацию. Или все водители одновременно остановятся на дороге и станут вырывать друг у друга из рук это злополучное бревно, чтобы доказать свою гражданскую активность. Представляете, какая свалка будет?
А теперь позвольте представить вам Хариса Гайнутдинова. Инженер. 35 лет от роду. Работает постоянным представителем чебоксарского приборостроительного завода на казанском авиационном. Женат. Имеет двоих детей. Запись в моем блокноте из разговора с Гайнутдиновым: «Если со всякими безобразиями не бороться, то в каком мире будут жить наши дети?»
Год назад Гайнутдинов написал в книге жалоб продмага нелестное замечание в адрес одного из продавцов — Ямалетдиновой. Через некоторое время к нему на квартиру явился какой-то мрачный тип и в присутствии соседки заявил жене, что коллектив магазина терпеть его жалобы не намерен. Если он не оставит это дело, его семью перережут. Так и сказал: «перережут».
Милиция не сумела обнаружить, кто бы это такой мог быть. А Гайнутдинов продолжал бороться с недостатками. Усмирял хулиганов, безобразничавших в подъезде. Наводил порядок возле пивного ларька. Боролся с обсчетом покупателей в магазине. Короче говоря, не проходил мимо.
— Ох, и активный ты у меня, на мою голову! — сокрушалась жена.
Но Гайнутдинов ей отвечал, что если так будет поступать каждый, то жизнь скоро станет значительно лучше. Об этом, мол, и в газетах пишут. И вообще, безумство храбрых — вот мудрость жизни.
В конце августа прошлого года, несмотря на полученное предупреждение, он снова вступил в поединок с тем же магазином. Возмутившись нарушением порядка очереди, он потребовал книгу жалоб и сделал в ней соответствующую запись.
Коллектив магазина ахнул от такой наглости. Ведь предупрежден же человек! Целый месяц потребовался для того, чтобы собраться с мыслями и назначить вид наказания Гайнутдинову. По истечении этого срока из магазина в райотдел внутренних дел Московского района г. Казани поступило коллективное письмо, в котором Гайнутдинов был обвинен в злостном хулиганстве, завершившемся клеветнической записью в книге жалоб.
Участковый инспектор вызвал Гайнутдинова и потребовал объяснений. Тот объяснил. Но инспектор нашел его объяснение неубедительным и предложил явиться на следующее утро для беседы с заместителем начальника райотдела.
Не подозревая подвоха и надеясь привлечь руководство районной милиции к активной борьбе с нарушениями правил торговли, Гайнутдинов явился в назначенное время. Но беседовать с ним никто уже не стал. Его поместили в камеру для задержанных вместе с настоящими хулиганами, а затем всю компанию повезли под конвоем в народный суд. Никакие протесты со стороны Гайнутдинова и требования разрешить ему хотя бы добраться до суда на общественном транспорте не помогли. Видно, опасность для пассажиров автобуса этого упрямого борца с недостатками не вызвала у работников милиции никакого сомнения.
Народный судья в принципе против активной борьбы с нарушениями правил торговли ничего не имела. Но позиция Гайнутдинова ей не понравилась. «Ты что — ОБХСС или народный контроль? Зачем мешаешь людям работать?» — удивилась она. «Не могу мириться с безобразиями», — откровенно отвечал ей подсудимый. «Что-то ты слишком сознательный, — определила судья. — Пусть в твоем поведении разберется товарищеский суд». И направила дело о хулиганстве Гайнутдинова на его родной завод в город Чебоксары.
Товарищи по работе «хулигана» оправдали. Но радоваться еще было рано. Заместитель директора завода по кадрам, который в принципе непримиримость к недостаткам приветствовал, в частности, решил, что дыма без огня не бывает и что спешить с реабилитацией Гайнутдинова не стоит. Надо, мол, еще разобраться, такой ли уж Гайнутдинов борец с недостатками, каким желает казаться. Ведь из милиции зря материал не направят…
На момент моего приезда в Казань дела у Гайнутдинова обстояли далеко не лучшим образом. Борцом с недостатками он еще оставался, но ударником комтруда уже не был. Лишили его в Чебоксарах этого звания. Вместе с месячной премией. Несмотря на отсутствие каких-либо дополнительных данных по его «делу».