С этим своим недоумением простодушный обращается к редакции. А редакция, в лице автора, к заместителю министра коммунального хозяйства Казахстана, ведающему в республике городским электрическим транспортом.
Из беседы с этим товарищем автору сразу становится ясно, что до борьбы за каждого отдельного пассажира дело пока еще не дошло. Хотя и до борьбы против — тоже. Отдельные, правда, довольно частые конфликты контролеров трамвайно-троллейбусной службы с владельцами автобусных билетов (и наоборот) объясняются отнюдь не конкурентными, а чисто ведомственными соображениями, борьбой за выполнение плана. Мы уж тут думали-думали, говорит замминистра, ломали голову, но ничего пока не придумали. Ввести единые абонементные книжечки? А как определишь, кто каких показателей достиг? Какой объем перевозок осуществил, скажем, троллейбус, а какой — автобус? Ведь там живые люди работают. У них тоже обязательства, соревнование, премии.
На глазах автора пятикопеечное дело грозило превратиться в многотонный валун преткновения на пути материального стимулирования соревнующихся коллективов. Но простодушный (видали хитреца!) предусмотрел в своем письме и это. Да какая разница, дорогие товарищи, уверяет он. Ведь если человек, едущий в троллейбусе с автобусным билетом, улучшает показатели автобусного хозяйства, то пассажир с троллейбусным билетом в автобусе несет победу в соревновании коллективу троллейбусного. Получается так на так. Потому что учитываются не погашенные билеты, которые мы, выходя из вагона, бросаем в урну, а количество проданных абонементных книжечек — троллейбусных и автобусных.
Автор даже ужаснулся элементарной простоте этой мысли. Нет, не может быть, чтобы все было так просто. Все-таки солидный человек, заместитель министра, говорил, что он со своими товарищами ломает голову. Кроме того, междуведомственные билетные валуны существуют не только в Чимкенте, не только в Казахстане, но и в других городах нашей страны. Из писем автор знал, что если вы погасите свой пятикопеечный автобусный билет вместо четырехкопеечного троллейбусного в Киеве, дело кончится штрафом и изгнанием из троллейбуса. Если вы, находясь в Куйбышеве и не имея при себе шестикопеечного автобусного билета, попробуете погасить вместо него ДВА пятикопеечных троллейбусных, дело окончится так же печально, как в Чимкенте и Киеве. И чтобы за всеми этими треволнениями и конфликтами не было какого-то высшего финансового смысла?
Автор обратился со своими сомнениями к начальнику управления финансирования местного и коммунального хозяйства автотранспорта и бытового обслуживания Министерства финансов СССР и узнал, что высшего финансового смысла за этим все-таки нет. Человек, погасивший свой пятикопеечный троллейбусный талон в автобусе (и наоборот), никакой не заяц. И заинтересованные министерства легко могут договориться между собой, чтобы его таковым не считать.
Так за что же страдает и мучается несправедливо оштрафованный и опозоренный? И почему его переживания никого не волнуют — ни министерства, ведающие троллейбусами, ни министерства, ведающие автобусами? Мы с вами грешным делом подумали, что он — жертва непреодолимости междуведомственного валуна. Но непреодолимости-то, оказывается, и нет. Хотя валун, конечно, есть. Тот валун, который лежит между интересами человека и бездушно-бюрократическим отношением к этим интересам со стороны заинтересованных, а вернее незаинтересованных организаций.
КРЕПКИЙ ОРЕШЕК
Приходит в редакцию посетитель и говорит, что их дом поставлен на капитальный ремонт.
Я его, конечно, горячо поздравляю с такой радостью, но он мои поздравления принимать не спешит.
— Дело в том, — говорит, — что на время ремонта нас отселили.
— И это замечательно! — говорю. — Значит, ремонт будет настоящий!
— Хочу надеяться, — говорит. — Но я не насчет ремонта.
— А насчет чего? — удивляюсь я.
— Насчет перевозки домашнего имущества во временное жилье.
— Ну, — говорю, — стоит ли беспокоиться о таких пустяках!
— А по-моему, это не пустяки, — говорит посетитель. — Я уплатил за это существенную для меня сумму.
— А почему, собственно, платили вы? — говорю. — Платить должна ремонтирующая организация. Это предусматривается в смете ее расходов.
— В том-то и дело, — говорит. — Потому я к вам и пришел.
Ох, думаю, опять надо кому-то звонить, что-то проверять… А потом, не ровен час, и фельетон писать придется. А на него, глядишь, еще и опровержение поступит. А ты пиши объяснение, доказывай свою правоту… Бр-р-р!