- Так, по-твоему, я им нужнее, чем тебе?
Когда Мур использовал такой тон в темноте, я могла думать лишь об одной нужде.
- Дело в том, что у них больше прав на тебя, - заговорила я тише. – Это с ума сводит. Они сделали…
- Они сделали всего лишь вещь. А ты сделала из вещи человека. Я был никем, им бы и остался для них.
- Никем? Смеёшься, что ли? Всё в тебе указывает на то, что тебе готовили важную роль в жизни главной семьи. В жизни самой Рэмиры. Там даже слуги выше меня по социальному статусу, что говорить о тебе. На тебя смотрели бы как…
- Как ты? Кто-нибудь из Рэмиры стал бы смотреть на меня так, как ты?
Даже если бы его хозяином оказалась женщина, даже если бы он регулярно спасал её, даже если бы он стал её первым мужчиной – вряд ли. Потому что для Рэмиры бионики – рядовое явление.
- Маршал сказал, что тебе это не нужно.
- Что именно?
- Признание хозяина и… ну, лю… любовь.
- Откуда он может знать, что мне нужно? Особенно, если это связанно с тобой? – Мур прижался ко мне сзади. – Чувствуешь?
Я зажгла свет и отошла от него. Мысли о сексе казались недопустимыми в этой «детской»: здесь было чисто, просторно и светло, как в храме. А ещё эти слова никак не шли из головы.
Я не настолько отчаялся, чтобы человеческие отношения заводить с биониками.
Обломал весь настрой и предоставил шикарные апартаменты будто в насмешку.
Я зашла в спальную зону, половину которой занимала огромная кровать. Кругом свечи, свежие цветы…
Да он точно издевается.
- У меня комната была меньше, чем эта кровать - сказала я, глядя на неё. Когда же увидела ванну, добавила: - А вот эта - как моя комната.
Присев на край, я изучила упаковки с предметами гигиены и парфюмерными принадлежностями, которые прислуга меняла каждый день. Как и пушистые полотенца с халатами. Я подносила их к лицу, проводила по коже, открывала тюбики с шампунями и гелями, вдыхала их запах. Потом проверила краны, как если бы с подачей воды могли быть какие-то проблемы.
Тёплая, чистая, отличный напор. Закрыв слив, я смотрела на то, как ванна наполняется. Это было зрелищем, серьёзно. А каково было бы лечь в неё во весь рост, окунуться с головой, впервые за долгое время расслабиться, уделить внимание телу, не на бегу и как положено…
Я обернулась. Мур подпирал плечом дверной косяк, кажется, смекнув, что просто экскурсией я не смогу ограничиться.
- Не торопись, - сказал он, закрывая за собой дверь. Такой понятливый и понимающий.
Оставшись наедине, я стянула одежду и легла в ванну, начиная открывать все тюбики подряд. Я могла провести здесь хоть всю ночь, и речь не только о возможности, а о полном праве. Я не принимала ванну уже целую вечность. Такую, как эта? Она напоминала бассейн.
Я просидела в ней не один час, добавляя ароматические масла, цветную пену, прячась в ней с головой, сливая воду и вновь набирая, растираясь мочалкой, мастеря нелепые причёски из мыльных волос...
Пар облепил зеркала и кафельные стены, и, разглядывая их, я не могла не вспоминать ту душевую в мотеле. Какой она была бесполезной, холодной и грязной, но как там было приятно… чувственно… горячо…
Вопреки словам Маршала о том, что бионикам чужды человеческие переживания.
Как же трудно в это поверить, даже после прочтения пособия и общения со знатоком.
К чёрту это всё!
Я могла опровергнуть это только одним способом.
Выбравшись из ванны, я распахнула дверь и нашла взглядом Мура. Он сидел на краю кровати, изучая новую приставку, и когда увидел меня, швырнул её себе за спину. Консоль влетела в стену, разбиваясь.
Две за день – разве не слишком?!
- Вытри меня, - приказала я, разводя руки в стороны. И уже в следующую секунду лежала на полу, под мужчиной.
Удерживая за подбородок, Мур глубоко и долго целовал меня. В каждом движении - злость и нетерпение. Что это с ним? Когда он успел так завестись?
- Представлял тебя, - ответил он, как всегда зная, о чём я думаю. – Какая ты красивая и на тебе только пена.
- Но мой приказ…
- Хочешь, чтобы я вытер тебя? – Он провёл языком по моей шее. – Или чтобы снова испачкал? Ты же любишь, когда мы делаем это грязно. Когда ты вся влажная, но не от воды.
- Извра… щенец…
- Тебе понравится это больше, чем плескаться в ванне, которую тебе предоставил этот чёртов благодетель. Расскажи, о чём ты думала, когда лежала там абсолютно голая?
Это что, та самая ревность?
- Ты не можешь… - прошептала я, но тут же прикусила губу. Он целовал мою грудь, трогал языком соски, задевал их металлическим шариком и нежно гладил пальцами.
- Сладкая… сладкая… - Он сползал по моему телу вниз, оставляя следы от поцелуев. – Такая сладкая…
- Пойдём в кровать, - попросила я, но Мур бросил:
- Нет.
Столько непослушания разом просто обескураживало.
- Хватит того, что ты лежала голая в окружении воды. На этой кровати ты лежать не будешь. И уж тем более кончать.
- Ты не можешь ревновать! - выпалила я то, что уже давно собиралась сказать.
- Я не ревную. Я просто в бешенстве от того, что этот парень накормил тебя и предоставил свою постель.
Это и называется ревностью!
- Но это же нелогично! Не способствует выживанию, как стыд и страх, которых ты лишён! Ты сам мне говорил!
- Это способствует твоему выживанию.
- Каким образом?!
- Таким, что я должен доказать тебе, что я лучше. Если будешь сомневаться в этом, наделаешь глупостей. – Он развёл мои колени, глядя исподлобья. - Сомневаться в этом опасно для жизни.
Он угрожал или совсем наоборот?
- Погоди, погоди… - Я отстранила его голову, и Мур напомнил:
- Мы уже не на улице, а в люксовых апартаментах.
Да, и тут это делать казалось неправильно вдвойне! Хотя проблема даже в другом. Мне просто нужно было спросить:
- Ты… ты всё что угодно можешь объяснить с точки зрения своей странной логики? Подставить под удар и называть это спасением. Изменить… и сказать, что это для моего блага?
- Я больше не стану подставлять тебя под удар, - пообещал он, поглаживая меня между ног.
- Лучше подставляй под удар, но не изменяй! – Почему-то только теперь мне стало стыдно.
- Я уже говорил, что никогда не предам тебя. Почему ты так упрямо этого боишься?
- Потому что… - Я закрыла лицо руками. - Это глупо.
- Что именно?
- Так сильно любить и зависеть от тебя!
- Это смысл моей жизни. Не называй это глупостью.
- Ты не понимаешь. Это потребительское, эгоистичное чувство, на которое я не имею никакого права.
- Я дал тебе на это право, когда впервые увидел.
- Почему я не могу довольствоваться регулярным спасением? – бормотала я. - Это уже слишком много, но я всё равно хочу большего…
- А на это я дал тебе право, когда вставил серёжку в член.
Я заткнулась, отстраняя руки от лица и опуская взгляд вниз.
- Она на месте, не переживай, - понимающе улыбнулся Мур. – Показать?
Я робко кивнула.
- Порой мне нравится, когда ты не веришь мне на слово. – Он встал на колени и взялся за застёжку брюк. – Может, потом ты не поверишь своим глазам?
Я покусывала губу, раздумывая над его последними словами. Хочу потрогать его там снова… не только пальцами… Но Мур медлил, его взгляд стал таким сосредоточенным. А потом мужчина встал и вышел из ванной, а там и из спальной, оставляя меня в полном недоумении.
- Что-то мне оттуда плохо видно!
Тишина.
Выругавшись шёпотом, я встала с пола и, морщась, как от боли, потянулась за полотенцем.
Вытираться пришлось самостоятельно. Но тут всё понятно: он просто решил отыграться за тот случай в подворотне. Надо сказать ему, что он ходит по очень тонкой грани, отделяющей месть от предательства.
Накинув халат, я погасила в ванной свет и посмотрела на соблазнительную кровать. После еды и релаксации спать хотелось дико. Не только спать, если честно.
Может, стоило лечь на неё и хотя бы кончить?
Я нашла Мура перед открытой входной дверью. Он стоял там, загораживая весь проём, хотя я не слышала стука.