- Похоже на то, ведь я тебя до сих пор слушаю.
- Не сравнивай меня с ним!
- Ладно.
- Он ненавидит всех вокруг, а свою семью особенно! Он затравил мою мать своими упрёками, а теперь взялся за меня! Ему это в кайф, понимаешь? Он мог просто отречься от неё и освободить от своей опеки, но нет, он шпионил за ней, и не для того, чтобы обезопасить, а чтобы потом говорить, какой дурой её считает. Он никогда ей не помогал, а если появлялся в нашей жизни, то только чтобы позлорадствовать. Даже на её похоронах… Он припёрся туда пьяный в хлам, и его траурная речь свелась к тому, что он считает детей – главным провалом своей жизни. Он сказал, что единственное, о чём он жалеет, это то, что он возглавляет Рэмиру, а не Дензу, ведь тогда его дети не были бы такими слабосильными, тупоумными уродами. Он сказал это при мне! И при своём сыне, а дядя Джеймс, вместо того чтобы задушить его прямо там, у гроба, расплакался и убежал. Так же, как и я, вот только мне тогда было восемь!
- Ты никогда не заговаривал о своей матери…
- Да речь сейчас вообще не о ней!
- Нет, но если вдруг захочешь поговорить о ней…
- Я не захочу! Сейчас я хочу говорить о своём садисте-деде, который запер меня здесь! Как ты после такого можешь заверять меня в его любви и заботе?! Это всё равно, как если бы я сказал тебе, что по тебе с ума сходит Виктор Фарго!
Неудачное сравнение.
- Твой дед не такой бездушный. И он по-настоящему скорбит о своих детях, - убеждённо ответила я.
- С чего ты это взяла? Даже если бы он сказал тебе это, глядя в глаза, это было бы неправдой.
- Он назвал Мура Джеймсом.
Арчи усмехнулся. А потом набрал воздуха в грудь и расхохотался именно так, как и положено психу в смирительной рубашке.
- Только полоумный старик мог принять бионика за дядю Джеймса! Жаль, что в это время поблизости не было его докторов, они бы тут же констатировали его недееспособность.
Я возразила:
- Со мной тоже было такое. Я принимала посторонних людей за тебя. Например, вчера в клубе...
- Это и был я!
- Ну да. Хотя это казалось не меньшим безумием. Как ты мог оказаться там, целый, среди всех этих опасных, влиятельных людей?
- На что ты намекаешь? Что его сын мог выжить? Но он не мог. Была генетическая экспертиза и похороны. А, и самое главное: дядя Джеймс был редкостным трусом, придурком и уродом таким, что родной отец отказался его признавать при рождении и даже немного после того, как ему объявили о результатах ДНК-теста. До сих пор все считают эти дефекты последствием использования стимуляторов.
Помнится, что-то похожее мне говорил Маршал.
- Я не о том, что он мог выжить, - проговорила я, - но разве не странно, что господин Грегори назвал что-то совершенно противоположное твоему дяде в его честь? Может, он сожалеет об этой утрате настолько, что решил сделать себе нового сына…
- До того, как умер старый? – уточнил Арчи. – Ведь Денза начала работу над заказом задолго до трагедии. Игрушки такого рода не клепают за год или два, знаешь ли.
Как это несправедливо: несколько лет ждать доставку самой дорогой своей покупки и потерять всё за какую-то секунду. Так что, в самом деле, странно, что в изоляторе лежит Арчи, а не я.
- Скорее уж дед сделал себе нового «Джеймса» в насмешку над старым, - добавил он, глядя в потолок, - вот только дядя не успел оценить его самую продуманную шутку. Себе на радость. – Он внезапно рассмеялся. – Зато старику теперь тоже не до веселья: он не нужен даже собственному бионику. Вот это я понимаю шутка! Её может переплюнуть только другая: если этот бионик его прикончит.
Я нахмурилась.
- Он никогда этого не сделает.
- Конечно, нет. – Арчи вновь стал предельно серьёзным. – Пусть только попробует его тронуть. Этот старый сукин сын мой.
Я обернулась на него, хмурясь.
- Ты ведь не думаешь, что теперь, услышав это, я тебя освобожу?
- Но ты и уйти, бросив меня вот так, не сможешь, - ответил Арчи, улыбаясь, будто это было даже лучше свободы. – Ты упустила свой последний шанс. У тебя была возможность оттолкнуть меня, но ты не сделала этого.
- Правда?
- Когда я целовал тебя. Ты меня не оттолкнула.
- А, это когда ты мне наркоту подсыпал, - проворчала я, но он меня не слушал.
- А ещё ты говорила такие милые вещи про то, что ты постоянно думаешь обо мне, что я тебе снюсь… – Заметив, что я не спешу его разубеждать или опровергать сказанное, он продолжил: - Что ты до сих пор не веришь в то, что это я – живой и целый - и хочешь, чтобы я снял штаны и доказал тебе это разными способами...
- Такого бы я не сказала даже под наркотиками, так что не сочиняй!
Он выглядел озадаченным. Даже смущённым. Как если бы всерьёз ожидал другого ответа.
- То есть ты никогда не думала, о том, чтобы мы с тобой… ну там… например, если бы нас не разлучили… Ты не представляла, как могла бы сложиться наша жизнь тогда?
Я не торопилась говорить ему «нет», потому что помнила, как он однажды отреагировал на отказ сходить с ним на свидание. Хотя я только сейчас поняла, что это должно было быть именно свидание. В прошлом я боялась называть его даже своим другом, тогда как Арчи пытался ухаживать за мной, неловко, маскируя жесты внимания под вещи, принесённые для церемоний – цветы, сладости и маленькие презенты.
Вспомнив наше совместное детство, я улыбнулась, и Арчи подался вперёд, напрягая шею.
- Думаю, мы бы в итоге убили друг друга, - сказала я, и он упал на подушки.
- Что?! Нет! Я всегда защищал тебя! С чего ты это взяла?! Ты про тот случай с пистолетом? Я бы никогда не выстрелил, ты же знаешь! Я просто хотел извиниться, признаться…
- О.
- Да, потому что без оружия в руках ты бы меня даже слушать не стала! Ты не воспринимала меня всерьёз! Только когда я наставил на тебя пистолет, ты посмотрела на меня, как на равного! И только когда я притащил с собой ту девушку, ты начала смотреть на меня, как на парня!
Ну что сказать, у него довольно интересные способы извиняться и признаваться в любви.
- Да уж, Арчи, я использовала оружие по всякому, но как микрофон, если тебя не слушают – никогда.
- Осуждаешь меня? – Он не оценил юмора. - А чем ты лучше? Даже сейчас! Пусть ты не наставляешь на меня пистолет, но я чувствую себя ещё хуже, чем под дулом! Но иначе ты бы здесь и не осталась. Ты бы не стала меня слушать при других обстоятельствах, так что у меня нет выбора. Это ты устанавливаешь правила нашего общения, так было всегда, ничего не изменилось.
- Ладно, ладно, - согласилась я, открепляя фиксирующие его ремни, хотя понимала, что он мог в ту же минуту привязать к этой кровати меня. С точки зрения его логики – имел на это полное право.
Но он, сорвав смирительную рубашку, всего лишь взял телефон. Всё-таки дела у него были на первом месте, а там осталась куча непринятых вызовов и сообщений, а может он решил посмотреть то самое видео, которое ему отправил Мур.
Чтоб меня!
- Это ещё что за хрень? - проворчал Арчи, глядя в экран. – Похоже, старый дурак и здесь со своими шутками до меня добрался.
- Не смотри! – закричала я так, что по комнате побежало эхо. За последними новостями я совершенно забыла о том, почему так сюда спешила. – Закрой его! Выключи! Дай мне!
Я рванула к нему, словно у него в руке оказалась очередная граната, и на этот раз я собиралась предотвратить трагедию. Но Арчи, самоубийца, перехватил мою руку, дёрнул на себя, и уже в следующую секунду я лежала на кровати, придавленная его телом. Все попытки вырваться и выбить у него из рук телефон закончились тем, что у меня задралось платье. Хуже уже не придумаешь.
- При каких ещё обстоятельствах ты бы запрыгнула ко мне в постель? - Усмехнувшись, Арчи оседлал мои бёдра. - Чёрта с два я теперь его выключу.