- Это все Ваши работы?, - восхищенно воскликнула она, жадно разглядывая каждую из картин.
- Да это только малая часть, многое я унес в подвал, их негде хранить...
- А почему они так небрежно свалены одна на другую? Неужели они Вам не нравятся?
- Они никому не нужны, - отрезал он.
- Но Вы ведь их для чего-то рисовали..., - не сдавалась она.
Тем временем, он открыл дверь на лоджию. Перед ней открылся широчайший вид на город, в котором она столько прожила, но ни разу не видела его таким. Раскинувшимся вширь, уходящим вместе с горизонтом в бесконечность захватывать новые земли. По всей видимости, это было одно из самых высоких зданий в этом районе, потому как отсюда крыши близлежащих домов казались низкими, а сам дом стоял на возвышенности, поэтому видно было далеко вперед. Где-то там, километрах в пятнадцати отсюда виднеется ряд высоток, в которых находится главный офис фармацевтической компании, проводившей эксперимент, участницей которого она до недавнего времени была.
-Ого! Вот это вид... Шикарно!, - она не смогла сдержать возглас восторга и схватилась за перила, чтоб посмотреть вниз, - теперь я понимаю, где Вы берете вдохновение! А Вы рисовали эту панораму когда-то?
- Пытался, но это довольно кропотливая работа, за световой день я никогда не успевал, а на следующий день все меняется, и пропадает изначальное видение композиции в целом.
- А как Вам удалось так искусно изобразить картину Ван Гога на стене? Лестницы высотой с девятиэтажный дом еще, кажется, не изобрели.
- У меня друг альпинист, он помогал. Работал на весу, с фонариком на лбу. Если присмотреться, там много пробелов, особенно если сравнивать с оригиналом.
- Да? А вот я не заметила ни одного. Конечно, Вы как художник, самокритичны без меры, что странно, но намного важнее: как картина смотрится в целом, а не отдельные ее части! Когда рисуют маслом, если начать рассматривать каждый мазок, общей картины вообще можно не увидеть, а в целом это очень гармонично и красиво. Вы себя явно недооцениваете, - в запале выкрикнула она, сама удивляясь тому, откуда к ней пришли такие философские мысли и выводы.
- Вы так думаете?, - он удивленно поднял голову и посмотрел ей в глаза. Впервые она смогла рассмотреть его взгляд. Глаза яркие, как морская вода, подсвеченная летним солнцем в зените. Глаза очень большие, красивые, в них наверняка много образов видится их обладателю.
- Конечно!, - в запале сказала она, - спасибо Вам за это красивое место, что показали мне его. Мне кажется, что для этого нужна определенная смелость, чтобы пригласить совсем незнакомого человека с улицы к себе в мастерскую.
- Как и смелость принять предложение от совсем незнакомого человека с улицы пройти к нему в мастерскую, - он улыбнулся, - какой Вы чай предпочитаете? Пойду поставлю, сейчас самое время наблюдать за закатом. Через часик будет самый пик. Уверен, Вы такого не увидите нигде.
- Я люблю зеленый чай. Спасибо! А как Вас зовут?, - спросила она.
- А разве это имеет значение? Имена придумали для какой-то идентификации человека в социуме. На своих работах я подписываюсь как Тристан. Можете так меня звать, - ответил он и удалился в комнату.
Она вдохнула побольше воздуха в легкие. Внутреннее напряжение сменилось какого-то рода удовлетворением и спокойствием. Здесь, на высоте, многое из важного казалось каким-то маленьким, как и человечки с автомобилями внизу. А красивый панорамный вид навевал ей мысли о будущем и его перспективах. Ей не хотелось вновь анализировать свою жизнь за последние месяцы, она решила наслаждаться моментом и своей решительностью, которая подарила ей неожиданное знакомство с интересным человеком.
Тристан вернулся на лоджию с подносом, на котором стояли две большие чашки с чаем и кашпо с сухофруктами. Они сидели на лоджии, практически все время молчали.
- Спасибо Вам за угощение, еще раз спасибо за возможность увидеть все отсюда, с Вашей лоджии. Это великолепно! И все же, как Вы решились позвать совсем незнакомую девушку сюда?
- Не знаю, я такое не практиковал раньше. У меня с девушками в принципе не складывалось никогда. Одна моя подруга сказала, что девушки не любят парней с длинными волосами, что мне нужно подстричься, побриться, одеться по-другому и тогда на меня будут обращать внимание. Но мне это кажется странным. Если я такой, какой есть, почему я должен это скрывать и искажать первое впечатление обо мне? Ведь все истинное в нас, как бы мы его ни пытались скрыть, обязательно вырвется наружу. Мне хотелось, чтоб девушка сразу увидела меня таким, каков я есть, и чтоб именно такой я ее заинтересовал, а не с другой прической или одеждой.