«Это было глупое решение убежать не зная откуда и куда», - корила она себя, застревая каблуками в размытой грунтовке.
Глава 5 - Безысходность
Спустя час блужданий она совсем выбилась из сил, замерзла, устала. Трезвость ума вернулась, а с ней и ужас происходящего.
«Зачем я убежала? Это же у меня провалы в памяти, а не у него. Он и завтра, и послезавтра будет помнить о том, что я сказала о нарушении правил. И при любой удобной возможности при минимуме усилий выпихнет меня из проекта.»
Ее мысленные метания прервал звук колокола. Глубокий, затяжной, отскакивающий от всего в округе, что может отражать звук. Похоже, недалеко есть часовня. Там, возможно, удастся обогреться и пересидеть.
При общей нулевой видимости, да еще и с туманом — ни зги не видно. Надо поспешить на звук, пока звонарь не покинул свой пост.
Поплутав между деревьями, она нашла маленькую часовню. Внутри был алтарь, скамейка и окно. Зато сухо и немного теплее, чем на улице. Она опустилась на лавку, сжалась в комочек, закрыла глаза…
- Кап, кап, кап… - отчетливо слышала она звук капель, стекающих с навеса у входа.
- Кап, кап, кап, - какой глубокий, красивый звук! Она начала восхищаться этим звуком и пытаться расслышать его больше, шире.
- Неужели все воспринимается острее, когда закрываешь глаза?, - прошептала она вслух сама себе, продолжая слушать восхитительно чистый звук воды.
Звук успокаивал, умиротворял. И ощущался ну очень отчетливым и красивым. Сладкая нега начала окутывать ее и уводить за собой в небытие…
…. Капающий звук воды медленно трансформировался в ритмичный сигнал незакрытой двери автомобиля. Что-то не то. Какой автомобиль если я в часовне была? Не может быть. С определенными усилиями она таки открыла глаза и увидела себя… лежащей в этой самой грязи, в которой еще недавно застревала каблуками. Рядом стояла машина с открытой водительской дверью. А чуть вдалеке виднелся силуэт с огоньком в руке.
- Ты проспалась?, - спустя пару минут прогремел над ее головой сочный мужской баритон.
- Вообще-то я не пила, - съязвила она и приподнялась на локтях. Перед ней стоял он. Тот, от которого, судя по всему, ей не удастся сегодня сбежать.
- Вставай, я уже замерз, - небрежно бросил он ей. И в этот момент она поняла, что ей тоже чудовищно холодно. Платье промокло и пропиталось грязью как коржи настоявшегося Наполеона заварным кремом. В нем стало так тяжело находиться. Туфель вообще было не видать.
Она протянула руку в его сторону. Он медленно затушил сигарету о ствол дерева. Так же медленно подошел к водительскому месту, вытащил из кармана сидения тряпку, развернул ее и только тогда подал ей свою руку, обернутую куском ткани.
- Не бойся, я не радиоактивная, - хмыкнула она, - а то вон как трясешься, бедняга!
- Снимай платье, у меня нет охоты вычищать потом салон от этой грязюки, - будто бы не слыша ее произнес он.
- А ключ от квартиры, где деньги лежат тебе не дать?, - не унималась она.
- А у тебя и нет этой квартиры, - хмыкнул он и протянул ей какую-то безразмерную тряпичную накидку, которую подобно тряпке выудил откуда-то из автомобиля.
Липкий холодок пробежал по ее коже, она снова вспомнила, что этот человек знает о ней больше, чем она предполагает…
- Я с тобой никуда не поеду.
- Поедешь.
- Аргументируй мне свою такую уверенность!
- А у тебя выбора нет. Ты потеряла туфли, замерзла и промокла, далеко не уйдешь. Ближайший город километрах в тридцати. И идти тебе особо некуда.
- Как жаль, что я посеяла свой телефон, - в сердцах воскликнула она, злобно выкручивая рукава снимаемого платья.
Когда она закончила процедуру переодевания и нырнула на заднее сидение, он безразлично швырнул комок из грязи и ее платья в багажник, сел за руль и растворил огни автомобиля в туманном вечере.
Глава 6 - Ночные посиделки
Тихо урчал мотор, мелькали огни большого города за тонированным стеклом автомобиля. Она с безучастным видом смотрела на здания с миллионами огней в них. Наверняка в каждом из этих домов есть кухня, на которой сейчас уютно пьет чай какая-то семья, и им некуда спешить, не за что переживать: вот они, сидят все вместе, в своем доме, никто их оттуда не выгонит. Они допьют свой чай и пойдут смотреть телевизор, затем — спать. А завтра будет новый день, тот же чай с утра на кухне. И сидя там, за столом, они и предположить не могут, что кто-то сейчас наблюдает за их светящимся в темноте улиц окном и завидует. Ведь у него нет ни такого окна, ни кухни, ни семьи, ни даже чая…