— Неужели им удалось подкупить дракона? Нет, это ведь невозможно! — сержант выудил из кармана платок и промокнул шею.
Якей, вопреки всему, вдруг улыбнулся. Ну, или талантливо сделал вид.
Спустя минуту на кафедре возле кресла судьи появилась секретарь суда, эльфийка в белом облегающем платье до пола.
— Добрый день, уважаемые участники, — обратилась она ко всем присутствующим. — Хочу напомнить, что по ходатайству господина Якея, душеприказчика покойного гнома Тартиса, заседание пройдет без посторонних.
— Но, — заговорил сержант Коготь, — госпожа секретарь, что, в таком случае…
— Однако судья Арабелл рассмотрел ходатайство господина Ульгера, владельца издания «Городские хроники», где зарабатывает на жизнь обвиняемый господин Бастрик. В качестве исключения, господин Ульгер присутствует на заседании в статусе консультанта. Иные зрители допущены не будут.
— Протестую! — заорал вампир, а мышцы на его лице принялись выписывать нечто, больше походившее на судороги, чем на эмоции. — Это нарушение гражданских прав! Посягательство на свободу слова!
Девушка вскинула руку:
— Вы не можете протестовать, господин Шах. Решение было принято достопочтенным судьей Арабеллом на прошлом заседании, и апелляций с Вашей стороны в течение трех дней — установленный законом срок — не последовало.
Бастрик покосился на вампира, как на прокаженного. Вампир между тем продолжал выписывать лицом непонятно что — то улыбался, то скалил клыки.
— В статусе консультанта, — повторил вполголоса Якей. — Интересно.
— Далее, — продолжила девушка, — мне сообщили, что вдова покойного крайне плохо себя чувствует и присутствовать сегодня не сможет.
— Да, все верно, — Якей пружиной вскочил с места и кивнул. — Все эти… события изрядно подкосили ее здоровье.
— Очень печально. Но, в таком случае, мы закрываем двери и через десять минут начинаем заседание, — и она удалилась.
— Не переживай, — Шах перестал кривляться и спокойно кивнул Бастрику. — Ты ни в чем не виноват и сегодня же выйдешь отсюда, даю слово.
«Какая ирония, вампир дает слово, — подумал Якей. — Верх безответственности».
Вся эта канитель началась именно со слова. Точнее, с потока слов, которые писака Бастрик составил вместе в оскорбительную, омерзительную и насквозь лживую статейку, порочащую честь и достоинство господина Тартиса. И, казалось бы, надо плюнуть на эту желтую газетенку, но Тартис не сумел, не смог выдержать клеветы. Движением пера из него сделали посмешище. Оттого он и умер.
И в момент нестерпимой боли и горя, что обрушились на семью Тартиса вслед за этой поганой газетной вырезкой, случилось то, что было неподвластно простому разумению: газетчика призвали к ответу.
В одно мгновение мир вывернулся наизнанку. Оказалось, что нельзя писать все, что взбредет в голову. Нельзя собирать по городским барам и закоулкам слухи и сплетни и выдавать их за истину. Нельзя шнырять по всем восьми королевствам в поисках глупости, которую потом можно выдать за сенсацию. Нельзя следить за кем-то из его же собственного супа. Нельзя строчить любую чушь и ересь, только бы набрать круг преданных читателей.
«Сто лет назад никто не мог себе позволить такого, — размышлял Якей. — Черт, да даже помыслить о подобном выходило за рамки здравого смысла.»
В те времена газеты были роскошью и только начинали становиться суровой необходимостью. Они сообщали людям новости. В городе, не говоря о банальной грамотности, достаточно обладать лишней звонкой монетой, чтобы позволить себе купить новостную газету. В деревнях же с монетами туговато, поэтому газеты завозили по штуку-две, их вывешивали на доски объявлений неподалеку от ратуш. Подходи, народ, читай.
Владеть даром журналиста считалось престижно. Их ценили в обществе, им давали волю на поездки, из которых получались хорошие статьи.
Но время шло, мир менялся.
Гномы-инженеры сделали печатные станки дешевле, а эльфы нашли способ быстро и недорого получать бумагу, не истребляя леса. Здесь, в столице, «владеть газетой» в том смысле, что иметь штат журналистов и печатников для выпуска своего издания, быстро стало чем-то модным. Особенно среди толстосумов всех сортов и расцветок.
Вскоре начались проблемы — печатать одни и те же новости под разными именами оказалось глупо и скучно. Но выход нашелся благодаря гораздым на выдумки прохиндеям. Качество статей резко поползло вниз, но вот продажи… взлетели до небес. И стало совершенно неясно, чему верить, а чему нет.