Хантер подошел к ней. Что-то в его походке заставило ее отпрянуть.
— Я знаю, что вы будете ею.
— Тогда у вас нет причин не спать в кровати.
— Как любезно с вашей стороны! — Он коснулся ее лица ладонью, затем приподнял за подбородок. — Поверьте мне, Кэт, я не женился на вас с мыслью о целомудренной жизни! Позвольте заверить, что я сделал вас своей женой в каждом смысле этого слова и, когда позволят удобство и интерес, я намерен заявить о своих правах.
Когда позволят удобство и интерес!
Кэт шагнула в сторону, сверкая глазами.
— В самом деле? Ну, сэр, я буду счастлива сообщить вам, когда мои «удобство и интерес» совпадут с вашими.
Хантер склонил голову набок — его глаза походили на сине-черные кинжалы.
— Позвольте заметить, что мы оба осведомлены о вашем обожании другого мужчины. Мы оба знаем, что вы будете избегать этого человека, так как я могу разорвать вас обоих на мелкие кусочки и, уверяю вас, найду способ выйти сухим из воды. Я очень горд, тщеславен и, к сожалению, властолюбив. Между нами не должно быть притворства. Хочу ли я вас? Да. Хотите ли вы меня? Конечно, я не Дейвид Тернберри, но это не имеет значения. Вы будете хорошей женой. Вы станете воображать, что я — это он? Это тоже не важно. Вот вам правда.
— Тогда почему бы нам просто не покончить с этим? — сердито осведомилась Кэт.
Хантер изогнул бровь, и она подумала, что он сердит, но он разразился смехом.
— Влюблены вы или нет, дорогая моя, акт любви может быть прекрасной вещью. Не такой, которая делается так быстро, как стряхивание пепла с каминной решетки!
Кэт ощетинилась, не зная, что разозлило ее больше — его смех или то, что за ней не остается последнее слово.
Поэтому она всего лишь подняла голову, бросила на него презрительный взгляд, затем повернулась и направилась в спальню.
Хантер казался настолько незаинтересованным, что Кэт была застигнута врасплох, когда он догнал ее, схватил за руку и повернул к себе. Его глаза были темными, как глубокие провалы, и она никогда не видела, чтобы его губы были так плотно сжаты. Прядь темных волос падала ему на лоб. Ее сердце почти перестало биться. Он был одновременно привлекательным и пугающим.
— Сейчас, — сказал Хантер.
— Сейчас?
— Время удобное, и я заинтересован! — Его голос был низким и хриплым; жар его дыхания опалил ей щеки.
— Но это неудобно для меня, и я не заинтересована! — царственным тоном объявила Кэт.
Он улыбнулся:
— Сожалею, но мне это безразлично.
И Хантер поцеловал ее снова. С колебаниями было покончено, движения его языка не оставляли сомнений в том, что он намерен делать с ее телом. Кэт прижала руки к его груди, чувствуя напряжение мускулов. Она ощутила, что белоснежная кружевная рубашка уже не облегает ее тела. Рукава соскользнули с плеч, и губы Хантера впились в обнаженную плоть. Кэт прижималась к нему, испытывая слабость и дрожь в теле. Его губы скользили вдоль ее шеи, а пальцы стягивали рубашку все ниже, пока, наконец, не сбросили на пол. Кэт стояла на белом хлопке и кружеве, инстинктивно прижимаясь к Хантеру в поисках тепла, чувствуя, как его руки двигаются вниз по ее спине, сжимая упругую плоть ягодиц, и поднимаются снова, притягивая ее бедра ближе к его собственным. Легкие Кэт отказывались работать, когда губы и язык Хантера касались ее груди.
Он повернул ее спиной к себе. Его губы нежно касались затылка Кэт, пальцы запутались в ее волосах, потом руки вновь заскользили вниз, теперь по животу. Кэт не знала, как это произошло, но губы Хантера вдруг коснулись ее пупка и нырнули вниз. Шок предстоящей близости заставил ее задохнуться; пальцы Кэт судорожно сжимали плечи и гладили волосы Хантера. Чувственность, так быстро проникшая в каждую клеточку ее тела, была подобна электрическому току. Она изогнулась в страстной муке желания, боясь упасть, и закричала. Казалось, страсть взрывается и пульсирует внутри ее, лишая силы и разума.
Все изменилось — движение солнца, приход ночи.
А для него? Было ли это всего лишь развлечением?
Кэт не отводила глаз от Хантера, когда он бережно укладывал ее на белую простыню. Она задрожала, вспомнив единственный беглый взгляд на него, обнаженного. Сейчас он так быстро сорвал с себя одежду и приник к ней, что для второго взгляда у Кэт не осталось времени.
Она ощущала Хантера между своими бедрами, его губы, обжигающие шею. И наконец первое проникновение. Боль пронзила ее, и она резко вскрикнула, но он быстро зашептал ей что-то, целуя лицо и шею. Кэт отчаянно прижималась к нему, чувствуя его силу и наслаждаясь ею. Ее сердце бешено колотилось, тело было влажным, комната раскачивалась перед глазами…