Сильвия так резко шагнула в сторону от Тайго, что едва не упала. Ей ничего не было нужно. Ничего… Пусть он ни на что не рассчитывает.
— Идемте внутрь, — сказала она резко.
Голос ее дрожал, но она надеялась, что Тайго этого не заметит.
— Внутрь?
Тайго продолжал смотреть на нее жадными глазами.
— В отель, — уточнила Сильвия. — Здесь холодно.
Это было действительно так. Мороз пощипывал щеки.
— О, конечно…
Уоттс мгновенно перешел на обычный деловой тон. На лице его появилась хорошо знакомая Сильвии маска.
— Вы дрожите, должно быть, замерзли.
Да, она дрожала, но не от мороза. Когда они поднимались по лестнице, Тайго вежливо придержал ее под локоть, и Сильвия вздрогнула, словно от электрического разряда. Он, в сущности, едва касался ее рукава, но его пальцы жгли огнем даже сквозь одежду.
Не будь идиоткой, говорила себе Сильвия. Но ничего не помогало. Стоило Тайго притронуться к ней, как она вся таяла. Нужно постараться, чтобы он как можно реже касался ее. От нее это тоже зависело, хотя избежать его прикосновений было трудно.
6
Внутри отель производил еще большее впечатление, чем снаружи. Как только они вошли в роскошный вестибюль, к ним навстречу кинулся портье. Дама-регистратор приветливо улыбнулась Тайго из-за своего столика.
— Мистер Уоттс, — почти пропела она, — мы вас ждали. Вам приготовлены ваши обычные апартаменты.
— Прекрасно.
На лице Тайго появилась вежливая улыбка, которая, однако, не располагала к пространному обмену любезностями. Это ни в малейшей степени не смутило даму. Глаза ее продолжали радостно сверкать.
— Вы будете ужинать в номере, сэр, или в ресторане?
Дама оценивающим взглядом окинула Сильвию.
— В ресторане вас ждет столик, на случай если вы пожелаете ужинать там.
— Мне кажется, лучше в ресторане, — сказал Уоттс, но тут же обернулся к Сильвии с вопросительно поднятыми бровями. — Вам будет приятнее ужинать в ресторане?
— Я…
У Сильвии путались мысли, она старалась сообразить, что там такое говорилось про апартаменты. А где ее комната? И конечно же, она предпочитает поужинать в ресторане, где будет много других людей.
— Лучше в ресторане, — ответила она с улыбкой.
— Тогда идемте.
Портье взял ключи у регистратора и подхватил чемоданы. Тайго повел Сильвию к лифту.
— Где мой ключ?
— Что?
Сильвия внезапно остановилась, и Тайго понял все по выражению ее лица. Он сделал знак портье идти дальше.
Сильвия взглянула на Уоттса потемневшими от гнева глазами.
— Где мой ключ? — упрямо переспросила она.
— Вам не нужен ключ, — ровным голосом ответил Тайго. — Ключ будет у меня, в номере две спальные комнаты. Одна из них — ваша.
— Значит, апартаменты? — со злостью выговорила она.
— Да, Сильвия, апартаменты.
На этот раз он говорил сдержанно, словно взрослый человек с капризным, неразумным ребенком. В этом было что-то оскорбительное для нее. Сильвия свирепо глянула на Тайго.
— Что ж, от них можно и отказаться, — упрямо сказала она. — У меня должен быть отдельный номер.
— У вас есть своя отдельная комната, — возразил Уоттс. — В наших апартаментах.
— Я не могу жить с вами в одном номере, — продолжала упрямиться Сильвия. — Мне нужен отдельный номер и ключ от него.
— Черт возьми, Сильвия! — не сдержался Тайго. — Чего вы боитесь, в конце концов? Что я начну приставать к вам посреди ночи?
— Мне нужен отдельный номер, — решительно заявила Сильвия. — Я никогда не думала…
— Не кричите так громко… — раздраженно произнес Уоттс. — Я в этом отеле постоянно останавливаюсь в одном и том же номере. В нем две спальные комнаты, и поэтому я решил…
— Я знаю, что вы решили, — перебила его Сильвия.
— Не могу поверить в то, что между нами происходит этот разговор! — окончательно вышел из себя Тайго.
Он взял ее за руку и потянул за собой в лифт.
— Сейчас мы придем в номер, вы его осмотрите и, надеюсь, убедитесь, что вам совершенно нечего опасаться.
Двери лифта закрылись, и он бесшумно и легко начал подниматься вверх.
— Черт возьми, Сильвия, ведь любая другая женщина на вашем месте сошла бы с ума, если бы я заказал другой номер, — попытался обратить все в шутку Тайго.
— Я это прекрасно понимаю, — ледяным тоном ответила Сильвия. — Но я не «любая другая женщина».
Из всего сказанного Уоттсом эта фраза резанула ее больнее всего.