— Что… что произошло?
Не самый разумный вопрос. На самом деле ситуация говорила сама за себя. Сразу же сообразив это, Алекс болезненно поморщилась. Вот что выходит, когда пьешь шампанское вместо нормального вина.
— Все.
Этот короткий ответ подтвердил ее худшие — и лучшие — подозрения.
— Ах!
Она еще минуту посидела, пытаясь привести в порядок мысли. И вдруг воспоминания волной обрушились на нее. Она почувствовала сладкую боль в животе, все тело было как воск. Если бы она как следует себя осмотрела, то нашла бы пару синяков в довольно интересных местах. Да что там — в сущности, можно было просто посмотреть в зеркало на чеширскую улыбку, светящуюся на лице. Сомнений не было: у них с Ником был потрясающий секс. Нет, даже больше. Они занимались любовью всю ночь, пока она в изнеможении не запросила у него пощады или хотя бы пары часов передышки. Нет, все было невероятно, прекрасно, волшебно; просто наступает момент, и самое жгучее желание не может заставить выгнуться твою спину, а пересохшие губы не в состоянии прошептать ни звука, даже если это стон наслаждения. Алекс вспомнила, что сквозь сон обещала ему утром снова заняться с ним любовью, и больше всего на свете хотела исполнить обещание. Мягко обвив его одной рукой, она потянулась и зевнула, словно сытая кошка.
Ник воспринял это как призыв к действию. Проблема была в том, что он не очень четко представлял, каким оно должно быть. Для начала он хотел как-нибудь выяснить, что она обо всем этом думает, а уж потом переходить к следующему этапу, каким бы он ни был. Ник не мог даже подумать о том, что его трепетные надежды и смелые фантазии обернутся одной-единственной ночью любви. И все-таки приходилось признать, что именно так и получится. Образ Ричарда встал перед его глазами, становясь все отчетливее и не давая сосредоточиться ни на чем другом. Он не в состоянии был справиться с этой головоломкой. Но если он хочет осуществить свою единственную мечту и вырвать ее из объятий этого сына прогресса с туго набитым портмоне, надо смотреть во все глаза, чтобы не пропустить малейшего знака с ее стороны. Правда, знак этот в теперешнем своем состоянии он вполне мог истолковать превратно.
Ник решил задать нейтральный вопрос, чтобы разведать обстановку:
— Как тебе спалось?
Если бы он участвовал в конкурсе на лучшую банальность, это выступление имело бы успех. Алекс мгновенно уловила напряжение в его голосе. Ее покоробило: она ждала совсем другого! Приподнявшись на локте, Алекс взглянула Нику в лицо и неуверенно улыбнулась. Его ответная настороженная улыбка вряд ли могла ее успокоить. Не имея ни малейшего понятия о его сокровенных мыслях, она озадаченно нахмурилась и снова положила голову ему на плечо.
Ника вновь одолели тайные сомнения и страхи, которые терзали его ночью. Лежа без сна в объятиях Алекс, он о многом передумал. Выводы, к которым он пришел, были не самые утешительные. Он прислушивался к ее тихому дыханию и чувствовал себя невыносимо одиноким. Ночь уже клонилась к рассвету, а он все не мог прогнать демонов страха, притаившихся по углам и готовых схватить его, как только он закроет глаза.
Алекс ничего не знала о его переживаниях. Она лежала, еще не до конца проснувшись, и время от времени морщилась от головной боли. Она чувствовала, что Ник уклоняется от ее прикосновений. Он ясно давал понять, что тяготится ее близостью. Если вчера он таял от ее близости, то сейчас был похож на мороженую рыбу. Наконец он отвел ее руку и отвернулся.
— Не надо. Мне щекотно.
Алекс вздрогнула от такой бестактности. На самом деле он просто боялся, что не сможет сдержаться и ей снова придется просить его о пощаде (это было крайне лестно для его самолюбия). Ему же хотелось сначала поговорить с ней о том, что было для него так важно. Иначе они снова выпустят ситуацию из-под контроля, ничего друг другу не скажут и все останется в подвешенном состоянии. Ее прикосновения будили в нем чувственность: только отвернувшись, он мог скрыть от нее явное свидетельство своего желания, жгучего желания наброситься на нее и освободиться от нарастающего напряжения весьма определенным — и самым приятным — способом. Нет, надо быть благоразумным. Все это хорошо, но нельзя забывать о будущем. Он так долго строил планы…
Алекс смотрела на него таким взглядом, будто попала под грузовик. Она ждала какого-нибудь несомненного знака его охлаждения, чего-нибудь решительного и однозначного. Поскольку такового не последовало, она уязвленно пробормотала:
— Прости.
Удерживать голову в вертикальном положении оказалось задачей не из легких, поэтому ей пришлось снова опустить ее — теперь уже на подушку. Последовало долгое молчание. Алекс едва могла различить стук его сердца, которое, как ей показалось, забилось чаще. Или это был отзвук ее собственных мыслей, в отчаянии пульсировавших в раскалывающейся голове? Тут у нее забурчало в животе.