Ник приподнялся:
— Ты хочешь есть.
Похоже, утро было посвящено констатации очевидных фактов. Может, обильный завтрак был и неуместен, но кофе она выпила бы с удовольствием, да и от пары гостов не отказалась бы. Вдруг это нейтрализует алкоголь, который, похоже, пропитал каждую клеточку ее тела. Алекс посмотрела на Ника с благодарностью и кивнула. Естественно, молча. Это уже было в порядке вещей. Она почувствовала легкое напряжение его мышц, когда он потянулся за телефоном, и недавние воспоминания с новой силой пронзили ее. Ей захотелось уткнуться в подушку и зарыдать в полный голос. Нет, надо взять себя в руки. Она тайком вытерла глаза в надежде стереть следы размазавшейся туши. В неудержимом пылу прошедшей ночи не осталось места для глупостей вроде чистки зубов и снятия макияжа. И если разводы под глазами или запах изо рта заставят ее окончательно разувериться в своей привлекательности, она обречена. Уже и так не осталось и следа от той легкости, которую она раньше ощущала в его присутствии. Восхитительное чувство радостного самозабвения уступило место чудовищной неловкости перед лицом его очевидного и непонятного отчуждения. Ей в голову пришла одна мысль, настолько неприятная, что она попыталась тут же отбросить ее. А вдруг она была нужна Нику только затем, чтобы раз и навсегда подтвердить его склонность к представителям своего иола? Это было бы так унизительно, что Алекс не могла даже думать об этом. Нет, лучше обмануть себя, пусть она заблуждается, зато остается надежда… Алекс широко улыбнулась:
— Ну, как ты себя чувствуешь?
Ник сидел, облокотившись на подушки, с непроницаемым выражением лица. Все же ее слова проникли в его сознание, и он бросил на нее взгляд:
— Прекрасно. Завтрак сейчас принесут.
Похоже, он не был расположен беседовать. Поэтому Алекс коротко кивнула:
— Ага, хорошо.
С этими словами она опять растянулась на кровати. Тревожный звоночек внутри превратился в набат и гремел во всю мощь.
Лихорадочная страстность ночи растворилась в потоке сожалений и чувства вины; Алекс хотелось разрыдаться от горечи и разочарования. Собрав остатки своего неистощимого, как она всегда думала, оптимизма, не в силах поверить, что все могло исчезнуть в одно мгновение, она решила вести себя так же, как он. Легко приподнявшись на подушке, она придвинулась к нему. Ник посмотрел на нее и поспешно отвел глаза. Проследив за его взглядом, она заметила, что одеяло сползло. Она рывком потянула его на себя. Розовые соски, которые он так умело ласкал всего несколько часов назад, теперь недвусмысленно выдавали ее. Почему-то она почувствовала себя последней шлюхой. Алекс ждала, что Ник отодвинется, но он сидел так неподвижно, что она невольно прислушалась, дышит ли он. Она взглянула на него, но он, казалось, забыл о ее существовании, уставившись куда-то в стену.
Стук в дверь прервал ставшую невыносимой тишину. Ник вскочил с кровати, позаботившись о том, чтобы не предстать перед официантом в чем мать родила, и наскоро обернулся полотенцем. Глядя на его длинные обнаженные ноги, Алекс с горечью подумала, что вчера вечером он был бы только счастлив, если бы официант увидел ее. В холодном же свете дня она стала для него обузой. Картинка из эротического журнала потеряла свое очарование. Может, дело в этом, а может, он был самым обыкновенным хлыщом, из тех, что смываются, как только получают желаемое. Что-то внутри ее протестовало против такой мысли, но Алекс отлично знала, как мужчины умеют лгать. По роду своей деятельности она сталкивалась с этим постоянно. Они обманывали жен и подружек, привычно нашептывая ей банальности, которые она так же привычно пропускала мимо ушей. И ведь главное — они сами верили в то, что говорили.
Ник поставил поднос с завтраком на кровать и протянул Алекс чашку кофе. Он автоматически положил кусочек сахара, как она любила. Сколько раз он готовил ей кофе у Саймона… Она с благодарностью улыбнулась, втайне надеясь, что кофеин поможет развязать ему язык. Алекс не помнила, чтобы Ник когда-нибудь жаловался на плохое самочувствие по утрам, но возможно, у него тоже болела голова и во рту было скверно. Алекс искренне хотелось в это верить: что угодно, только бы не то, о чем она подумала. И все же она допускала: даже самый лучший мужчина на свете в любой момент мог обратиться в монстра под названием Гнусный Обманщик.