— Не совсем.
— Либо ты умеешь, либо нет. — Его голос был строг и не оставлял места для спора.
— Я не знаю. Но вряд ли это слишком СЛОЖНО.
— Ты думала, что ездить верхом на лошади тоже не очень сложно.
Кровь прилила к ее лицу.
— Нет необходимости быть таким недоброжелательным. Я уверена, что между ездой верхом и умением пользоваться механическим оружием большая разница.
— Конечно. Ты упадешь с лошади с револьвером и случайным выстрелом снесешь себе голову.
Упершись руками в бедра, Абигейль храбро встретила его взгляд.
— Мне нужен револьвер.
— Тогда тебе следует научиться стрелять.
— Когда понадобится стрелять…
— Нет. Я не дам тебе револьвер, пока ты не научишься стрелять.
— Тогда научи меня.
— Это может распугать стадо.
— Я хочу научиться, — настаивала она. Нотки отчаяния появились в ее голосе. Какое значение будет иметь потеря стада, если их всех убьют индейцы!
— Послушай, Абигейль. Здесь больше дюжины мужчин, они защитят тебя. Нет никакой надобности таскать с собой револьвер.
Стиснув зубы, она встретила его взгляд.
— Я никого не порицаю, но они не вызывают у меня особого доверия. — Абигейль повернулась и строго осмотрела мужчин, которые, рассевшись вокруг костра, заканчивали завтрак.
— Только потому, что они не падают в обморок, как нервные дамочки, и не скрежещут зубами, как пираты, идущие на абордаж? Это еще не значит, что они не готовы к защите.
— Я предпочитаю полагаться на саму себя, — жестко заявила она.
Пробормотав ругательство, Бойд направился к фургону и начал там рыться. Через некоторое время он появился, держа в руках два шестизарядных револьвера. Абигейль неуверенно посмотрела на них.
— Нет ли у тебя чего-нибудь поменьше?
— Должен сказать, на случай, если ты не заметила, у нас здесь не оружейный магазин. Кроме того, ни один человек, обладающий хоть капелькой здравого смысла, никогда не направит на индейца миниатюрный короткоствольный револьвер.
Она встала во весь свой рост, хотя и не очень впечатляющий, но вполне приличный.
— Я уверена, что этот подойдет.
— Отлично. — Без всяких церемоний Бойд сунул оба револьвера ей в руки.
Не ожидая, что они окажутся такими тяжелыми, Абигейль чуть не покачнулась. Выпрямившись и стараясь сохранить достойный вид, она слушала объяснения Бойда об устройстве револьвера. Свою лекцию он закончил предупреждением:
— Будет лучше, если ты оставишь эту затею. От револьверного выстрела стадо может в панике разбежаться.
Но Абигейль упрямо отказалась подчиниться.
— В конце концов, это мое стадо. Я хочу научиться защищать себя.
Бойд с трудом воздержался от того, чтобы жестом выразить раздражение, но голос и поза не вызывали сомнений в его чувствах:
— Слушаюсь, мэм.
Абигейль внимательно слушала его пояснения. Он предложил ей повернуться в нужном направлении и прицелиться в ветку дерева. Под тяжестью револьвера рука дрожала, но она храбро нажала курок. Пуля пролетела где-то далеко в стороне от цели. Абигейль опустила оружие. Работники, заканчивающие завтрак, прекратили есть и с любопытством наблюдали за происходящим.
Опять подняв револьвер, она вдруг повернулась в сторону Бойда и расположенного за ним лагеря. Рабочие повскакивали с пеньков, на которых сидели, побросали миски и вилки и повалились на землю, подняв облако пыли.
Даже Бойд немного побледнел. Он схватил ствол револьвера и направил его в землю.
— Никогда не наставляй ни на кого заряженный револьвер, Абигейль.
Заметив напряженность в его голосе, она сначала взглянула на него, а потом на людей за ним.
— Я ни в кого не собиралась стрелять.
— Вдоль дороги полно могил людей, которые вовсе не собирались быть убитыми.
Он заставил ее отъехать от лагеря.
— Ты заставляешь людей нервничать.
— Я?
— Во-первых, участие женщины в перегоне скота… ну, это просто не принято. Все они ходят вокруг тебя на цыпочках, боятся чертыхнуться, быть самими собой. — Бойд поправил шляпу жестом, свидетельствующим о его волнении. — А теперь я еще дал тебе заряженный револьвер… — Он медленно покачал головой.
— Я хочу быть готовой к нападению индейцев.
— Кто тебе сказал, что они собираются напасть?
— Ты.
Бойд поглядел на нее как на сумасшедшую.
— Не припоминаю, чтобы я говорил что-нибудь подобное.
— А могилы? Там лежат люди, которых они убили, — возразила Абигейль.
Он засмеялся коротким, лающим смехом.
— Черт побери, они же неправильно себя вели. Все знают, как следует себя вести, когда приходится идти через территории, принадлежащие индейцам. Начни вести себя как дурак, и тебя пристрелят. А мы не собираемся этого делать.