— Но я думала…
— Ты начиталась дамских романов, Абигейль. Жить на Западе означает иметь достаточно здравого смысла, чтобы не спорить с людьми, которые поселились здесь первыми. Если они захотят получить пару голов скота за проход через их земли, надо отдать. Если им понравится лошадь или пара лошадей — тоже не страшно. Но проезжать через их территорию и считать, что можно устанавливать там свои порядки, не следует.
Несколько успокоившись, она посмотрела на тяжелый кусок металла, который держала в руке.
— И ты считаешь, что мне совсем это не нужно?
— Да, считаю, что не нужно. Но держи оружие при себе — мы еще потренируемся в стрельбе. А сейчас лучше спрячь его в кобуру.
Чувствуя себя довольно глупой, Абигейль опустила револьвер в кожаную кобуру. Но она не могла так просто отбросить прежние опасения.
— Так ты действительно уверен в том, что со стороны индейцев нам ничего не грозит?
— Я же не идиот, Абигейль. Я никогда не повел бы нас на убой. И хочу сохранить свой собственный скальп.
При этих словах ее волосы опять зашевелились, но затем лицо ее посветлело.
— По крайней мере, я не распугала стадо.
— Благодари Бога за эту милость, — весьма непочтительно пробормотал Бойд. Он заметил ее ожидающий взгляд, затем посмотрел на погонщиков, по-прежнему глазевших на них. — Необходимо чем-нибудь тебя занять.
— Например? — подозрительно спросила она.
— Как насчет того, чтобы помогать Генри?
Абигейль подумала о поваре, дружелюбие которого было густо замешено на грубых плоских шутках.
— А не могу ли я что-нибудь для него делать, не находясь постоянно при нем?
Бойд немножко подумал. Его темные брови сошлись на переносице.
— Единственное, что я могу предложить, вряд ли тебе понравится.
Упрямо глядя в сторону, она глубже зарыла носки сапог в пыль.
— Почему бы тебе не предоставить мне самой судить об этом?
— Нам необходимо топливо.
— Это не кажется таким уж трудным.
— Да, если собирать сучья. Но все, что тебе удастся здесь собрать, — это уголь прерий.
Она вопросительно посмотрела на него.
— Высохший коровий навоз.
— О! — Это была совсем не та работа, которую она имела в виду, но в то же время ей не хотелось, чтобы мужчины подумали, будто она боится запачкать свои белоснежные ручки. Абигейль подняла голову и сказала: — Я думаю, что справлюсь.
Бойд хмыкнул и направился к своей лошади.
— Эй, не забудь надеть перчатки.
Он действительно считает ее полнейшей идиоткой!
— Я справлюсь.
Кухня отправилась в путь после того, как была убрана вся посуда.
Абигейль обнаружила, что мешок из телячьей шкуры, в котором хранилось топливо, подвешен под фургоном, и подумала, что эта работа окажется весьма тяжелой.
Солнце уже поднялось высоко, намереваясь выжечь землю своими лучами. Широкие поля шляпы закрывали лицо Абигейль от солнечных лучей. Их отряд проехал немного вперед, и она решила, что пора заняться сбором топлива. Привязав поводья Долли к фургону, она, набравшись храбрости и преодолевая отвращение, начала искать глазами коровьи лепешки. Абигейль решила обойтись без перчаток, боясь, что иначе ее сочтут белоручкой, и, обнаружив первую высохшую лепешку, подхватила ее снизу, подняла, слегка вздрогнув, бросила в мешок и продолжила поиски. От этого неприятного занятия к горлу подступала тошнота, но Абигейль решительно отметала саму мысль о поражении. Поглядев на залитую солнцем равнину, она вдруг вспомнила, что уже несколько часов ее совсем не занимает нападение индейцев.
Она наклонилась и собралась подцепить рукой очередную лепешку.
— Что ты делаешь?!
Из-за шума двигающегося фургона Абигейль не слышала, как подъехал Бойд. Она протянула руку и схватила лепешку за край. Бойд буквально слетел с коня, схватил ее и оттащил в сторону. Абигейль поразили не только его сила и стремительность, но также сам факт прикосновения к ней. Она представила, как эта сила проявит себя в иной ситуации, а не в ходе борьбы при дневном освещении.
— Такой же вопрос я хочу задать тебе, — сердито промолвила она, обеспокоившись тем, не видит ли их кто-нибудь, и с удивлением заметила, как ее гнев, столь сильный вначале, испаряется от его прикосновения. К тому же у нее не было времени дать волю остаткам негодования, так как Бойд быстро выхватил у нее кусок высохшего коровьего навоза, швырнул на землю и рванул ее в сторону.