В уединенной лощине как редкий полированный сапфир блестело небольшое озеро. У Абигейль захватило дух. Она перевела Долли на медленный шаг и с радостной улыбкой обернулась к Бойду.
— Как прекрасно!
— И практично.
Она непонимающе помотала головой.
— Я подумал, что ты, может быть, захочешь искупаться. Мы находимся в пути больше недели.
Его заботливость тронула, но и озадачила ее. Отсутствие возможностей помыться могло явиться главной причиной, убедившей ее в ошибочности решения принять участие в их поездке. Но Бойд не воспользовался этим аргументом. Абигейль попыталась посмотреть ему в глаза, но он отвел взгляд в сторону. Неожиданно ее позабавила мысль о том, что он чувствовал себя так же неловко, как и она, приведя ее в такое уединенное место.
— Спасибо. Я с радостью воспользуюсь возможностью помыться. Она с легким беспокойством осмотрелась. — Ты уверен, что я буду одна и никто сюда не подойдет?
— Я посторожу.
— Что?
Кончики его ушей покраснели, но голос оставался ровным. Он указал на заросли можжевельника около озера, закрывающие ее от нескромных взглядов.
— Я буду там и увижу, если кто-то появится, а если я тебе понадоблюсь… — Он прочистил горло, что еще больше позабавило ее, и добавил: — Просто крикни меня.
Еще раз оглядевшись, Абигейль убедилась, что он выбрал отличное место — уединенное, безопасное. От мысли, что есть возможность соскрести с себя всю грязь и выстирать заскорузлую от пота, перепачканную одежду, тело ее зачесалось. Она с благодарностью улыбнулась ему.
— Я ненадолго.
— Не торопись. Сколько потребуется, столько и купайся.
Пока Бойд занимал сторожевую позицию у опушки леса, Абигейль вытащила из седельной сумки сверток с чистым бельем и куском мыла. Один только запах ароматного мыла поднял ее настроение. Она положила чистую одежду на плоский камень у кромки воды и бессознательно огляделась. Никогда ей еще не приходилось раздеваться под открытым небом, и она чувствовала что-то порочное, расстегивая пуговицы на рубашке. Раньше она никогда не осмелилась бы ни на что подобное.
Неожиданно ей вспомнились индейцы и свои страхи на прошлой неделе. О них хотелось поскорее забыть. Абигейль помнила слова Бойда и была уверена, что он не привел бы ее сюда, если бы это было опасно. Тем не менее она опять посмотрела вокруг и не заметила никакого движения — только ветки деревьев колыхались от легкого ветерка. Стащив сапоги и сняв одежду, она еще раз посмотрела на зеленую стену деревьев и вошла в озеро.
Бойд слышал тихое плескание воды. Через некоторое время всплески стали более энергичными. Не требовалось особой проницательности, чтобы догадаться, что Абигейль была совершенно голой и находилась всего в десятках ярдов от него. Это несколько его взбудоражило. Он слез с лошади и бросил поводья волочиться по мягкой траве.
Бойд сознавал, что ему нужно держать мысли и чувства под контролем. Но достаточно было минуты слабости, чтобы оказаться во власти воспоминаний. Сразу вспомнилась и ожила картина, которую приходилось все время отгонять от себя. Он как бы вновь ощутил ее свежее дыхание, губы, мягко поддающиеся давлению его губ, учащенное биение ее сердца и тяжесть груди, наполнившей его ладонь.
Он посмотрел на свои огромные грубые руки. Руки, которыми он касался Абигейль. Руки, наверняка совершенно отличные от тех, которые она знала в прошлом. Абигейль привыкла к утонченному обхождению. Ее муж обучался на востоке страны, откуда происходила и она сама. И хотя Майкл Ферчайлд оказался очень способным хозяином ранчо, он родился богатым. Как и Абигейль.
Знание всего этого не уменьшало его желания. Бойд надеялся, что оно пройдет. Но желание возрастало с каждым днем. Наблюдение за ее смешным и простодушным восприятием окружающего только усугубляло положение. Когда Абигейль падала с лошади — а она и теперь иногда падала, — он не знал, то ли ему рассмеяться и отмахнуться, то ли, презрев все обычаи, тут же заключить ее в объятия.
В нем постоянно жила мысль, что сравнительно недавно он мог подойти к ней почти как ровня. Тогда он думал, что тоже наследует ранчо, а вместо этого сейчас управляет чужим. А обычаи здешнего общества строги и бескомпромиссны. В тысячный раз Бойд напоминал себе, что наемные работники не могут вступать в близкие отношения с владелицей ранчо. И никто из них даже и вообразить не мог, как будет выглядеть некая владелица ранчо, лежа в прозрачной воде горного озера, перекатывающейся по ее молочно-белой коже.