— Я боюсь.
— Это понятно. Ты там чуть не утонула.
Она проглотила комок в горле, еле сдерживая слезы.
— Я… не этого испугалась.
Он в недоумении посмотрел на нее.
— Кто-то столкнул меня в воду, — еле вымолвила она полушепотом.
Недоверие мелькнуло в его глазах.
— Столкнул тебя?
— Да. Я ничего не видела… и потом поняла, что вода несется прямо у моих ног… я стала отодвигаться, на что-то наткнулась… а потом меня столкнули.
Бойд оставался дьявольски спокойным.
— Ты сказала, что ничего не видела.
— Ну да.
— Могла ты, отодвигаясь, стукнуться о дерево?
Абигейль пыталась припомнить. Тогда ей показалось, что она стукнулась о стену.
— Я… не знаю.
— Было темно, дождь сильно ограничивал видимость. Ты не могла видеть, обо что стукнулась, но уверена, что тебя столкнули?
Абигейль медленно кивнула. Усталость и страх измотали ее. Может быть, ей почудилось, что ее толкнули вниз головой в бурлящую воду? Было темно, и она растерялась.
— Мне показалось, что меня кто-то столкнул.
Даже теперь ощущение того момента вернулось к ней: падение вперед, шок от холодной воды, накрывшей ее с головой. Дрожа, она закрыла руками лицо.
Плотнее укутав ее в одеяло, Бойд подхватил ее на руки, перенес на свободное место в глубине фургона, уселся там, вытянув ноги почти на всю его длину, и посадил Абигейль на колени. Она прижалась лицом к его могучей, несущей желанное тепло груди. Держа ее в объятиях, он тихонько начал укачивать ее. Нисколько не беспокоясь о том, что подумают люди, увидев их, Абигейль впитывала в себя его силу. Может быть, ей только показалось, что у кого-то появилось такое злобное намерение? Теперь, когда она находилась в сухом и безопасном месте, нетрудно было отнести вину за все случившееся на ее слишком богатое воображение.
Дождь продолжал стучать по парусиновой крыше фургона. В полной темноте раздавались раскаты грома. Единственную возможность разглядеть что-нибудь давали только периодические вспышки молний, прорезающих небеса. Абигейль слышала равномерное биение сердца Бойда, не выпускавшего ее из объятий. Даже грубая шерсть одеял, в которые он ее укутал, казалось, успокаивала. Воздух был по-прежнему напоен влагой. Абигейль чувствовала, что погружается в сон, в котором к ней подбирались остатки страха, маня и пугая. Она не могла понять, что было наяву: ужас или безопасность.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Бойд чувствовал, как затекли его ноги под тяжестью спящей Абигейль. Скоро наступит рассвет. Еще несколько часов назад он должен был проверить работников и состояние стада, но не сделал ни того, ни другого, а вместо этого провел ночь, наблюдая за Абигейль. В ней всю ночь продолжали борьбу страх и подозрение.
Бойд вспомнил о своих тревогах, возникших вдруг в момент рождения маленького Майкла, и подумал, что его опасения были не напрасны. Не требовалось большого воображения, чтобы понять, что, если Абигейль исчезнет, Трипл-Кросс тут же будет разграблен. На территории, на которой процветали дикость и беззаконие, люди следовали своим правилам. А эти правила включали захват земель тех, кто содержал меньше людей для охраны ранчо или был слаб и уязвим.
Вглядываясь в овал лица Абигейль, в неисчезающее выражение тревоги на нем, Бойд не допускал никаких сомнений в том, что она чрезвычайно уязвима. Внутри у него все напряглось, когда он подумал, у кого же среди его людей могло оказаться так мало совести, чтобы покуситься на жизнь беззащитной женщины. Стараясь не тревожить ее сон, Бойд приподнял ее руки и повернул их, чтобы рассмотреть расцарапанные в кровь ладони. Он осмотрел также каждый палец, поломанные ногти и темные каемки набившейся под них смеси коры и грязи. И представил себе состояние смертельного ужаса, когда она еле удерживалась за дерево в стремительном потоке воды.
Абигейль вздохнула, издав стон отчаяния и страха, разорвавшего на части сердце Бойда. Длинные ресницы оттеняли бархат ее щек, все еще слишком бледных после вчерашних тяжелых испытаний, брови даже во сне были нахмурены. Он знал, что ему следует не только защищать ее, но также убедить в том, что она ошибается относительно покушения на ее жизнь. У нее не хватит душевных сил вынести сознание того, что один из ее работников мог поднять на нее руку. А ему необходимо все это время находиться рядом, чтобы при необходимости защитить ее.
Абигейль вдруг пошевелилась, и одеяло сползло с ее плеч. У Бойда пересохло в горле. Он увидел… мысли об этом он всю ночь отгонял от себя. На ней ничего не было. Персиковый цвет кожи никак не вязался с грубым серым шерстяным одеялом. Одеяло сдвинулось еще немного, показались нежные изгибы и впадинки на шее и плечах. Даже мягкая округлость ее грудей грозила вот-вот появиться перед взором. Его разум боролся с желанием. Он протянул руку за одеялом.