— Пожалуйста, Бойд, пожалуйста…
— Я тоже хочу тебя, Абби. Хочу наполнить тебя и никогда не отпускать.
Он вытащил пальцы и улегся на нее. Проникновение было страстным и сильным, как она и ожидала. Почувствовав его в себе, она обхватила его шею, погрузив пальцы в мускулистые плечи, и ногами обхватила его ноги. Все в нем было огромным, он заполнил всю ее до предела. Каждое мощное движение поднимало ее вверх. Инстинктивно она стала подниматься навстречу его движениям, наслаждаясь ощущением его всего целиком. Его гибкая, сильная плоть двигалась в ее плоти, доводя ее до грани блаженства, о существовании которого она ранее могла только догадываться.
Пальцы блуждали по его спине, затем спустились на бедра и, наконец, нашли себе место на ягодицах. В ответ он еще плотнее прижался к ней.
Окутываемая его внутренней теплотой, она чувствовала, что ритм его движений становится чаще и сильнее. Растущая сила ощущений грозила разорвать ее на части. Не в состоянии сдержать вопль, она прижала рот к его груди, но звук все равно эхом разнесся по комнате. И прежде чем замер ее крик, он изверг свое семя, оросив ее чрево, приковав к себе ее душу.
Его движения замерли, но его губы прижались к ее губам — крепко, неумолимо, словно он хотел поставить на ней свою печать. Абигейль запустила пальцы в его жесткие волосы и, когда он отпустил ее, по очереди поцеловала обе его руки. Свет ламп играл на его лице, глаза светились, и она догадывалась, какие чувства скрываются за этим сиянием и за движениями его кадыка. Но затем он повернулся на бок, увлекая ее за собой, пряча в своих объятиях. Абигейль поняла, что должен означать этот порыв: Бойд намеревался защитить ее от всего мира.
Понимая, что эти намерения бесплодны, она, тем не менее, охотно прильнула к нему. На сегодня, по крайней мере, это ему удалось. Отчаяние сдерживало их, но страсть разожгла огонь, и когда его губы вновь прижались к ее губам, а пальцы начали свой танец, она тут же забыла, о чем думала.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Лучи солнца, еще недавно освещавшие занавески на окнах, погасли. Наступила темнота. Только золотистый свет керосиновых ламп озарял измученных, но вряд ли удовлетворенных влюбленных. Бойд осторожно провел пальцами линию от покрасневших грудей Абигейль вниз, к солнечному сплетению, и начал поддразнивать ее, поводя пальцем по вогнутой поверхности живота.
Заглядывая в огромные васильковые глаза, он все еще не мог окончательно поверить, что только что держал ее в объятиях. Все его самые сокровенные мечты осуществились, все желания исполнились. Абигейль была обманчивой смесью невинности и соблазнительности.
Даже теперь ее бедра волнообразно двигались по его горячей плоти, а яркие губы изогнулись в призывную улыбку, и он почувствовал, как все в нем напряглось в ответ.
Потакая этому призыву, Бойд прошел губами по тому же пути, который только что проделали его пальцы. Он задержался на ее груди, поласкав языком твердеющие соски и кружки вокруг них. Путешествуя далее, вниз по бархатистой коже, он наслаждался ее гладкостью и нежностью. Колеблющийся свет ламп бросал блики на их тела. Не в состоянии противиться призыву золотистых волос, образующих яркое пятно между ее бедер, Бойд продолжал опускаться все ниже и ниже и наконец коснулся губами влажной теплоты перепутанных кудрей. От неожиданности она вздрогнула.
Он осторожно раздвинул ее ноги, согнул их в коленях и закинул себе на плечи. Теперь его губы могли продолжить свое путешествие. При первом их прикосновении к ее горящей промежности она вся напружинилась.
— Бойд! — Смущение послышалось в ее изумленном возгласе. Но он не прекращал своих исследований. Язык проник между мягкими складками, пробуя их на вкус. Он искусно дарил ей все свое внимание, концентрируя его на месте, где сходились ее ноги.
— Я не могу… — Ее голос прозвучал сдавленно. Она задрожала и вновь попыталась вымолвить: — Мы не можем… не должны…
Бойд продолжал упиваться ее сладостью. Новый порыв дрожи пробежал по ее телу, и он возликовал.
Опустив ноги, Абигейль смущенно посмотрела ему в глаза.
— Это просто… Я никогда…
— И я тоже. Я никогда не хотел этого. До тебя. — Он не намеревался делать такое признание, но с этой женщиной у него ничего не получалось по заранее обдуманному плану.
Руками и губами она старалась выразить свои чувства, вызванные таким признанием. Радостная дрожь пробежала по коже, когда она гладила, покусывала и целовала его. Ее нежные губы охватили набухшие кончики его сосков. Бойд едва сдержал стон, когда ее пальцы начали неуверенно, а затем с растущей смелостью двигаться по его телу. Мышцы, которыми так искусно он владел, теперь дрожали от нежных прикосновений. Но особенно поразительно действовало на него выражение ее глаз — в них отражались чувства, о которых им еще предстояло сказать друг другу.