Взяв себя в руки, она наблюдала за его приближением. В его поведении не было робости — скорее, он вел себя как полководец, прибывший забрать полагающуюся ему дань. Невозмутимое ожидание Бойда придало Абигейль смелости, и она спокойно стояла на своем месте.
— Миссис Ферчайлд? — сказал он решительно, но не без удивления.
— Добрый день, мистер Паттерсон, — бесстрастно ответила она, заметив, что Бойд немного приподнял ствол ружья.
— Вы вернулись?
— Как видите. Вы что-то хотите, мистер Паттерсон?
— Трипл-Кросс.
Абигейль задержала дыхание и услышала, как Бойд присвистнул. Паттерсон вел себя раздражающе нагло.
— Этого не будет, — решительно ответил Бойд.
— Если я не ошибаюсь, Харрис, вы всего лишь старший работник. У меня дело только к владелице.
— Он говорит от моего имени, — заявила Абигейль.
Змеиные глаза Паттерсона забегали по ним.
— Так значит то, что я слышал, правда?
— Я не знаю, что вы слышали, мистер Паттерсон, и поэтому не могу ничего вам ответить. Однако я еще месяц назад сообщила вам о своем решении. Если же вы собираетесь продолжить домогательства, я должна вам сказать, что по-прежнему не принимаю женихов, — твердо заявила Абигейль, скрывая нарастающую дрожь.
— Женихов? — пролаял Паттерсон. Огромный жеребец под ним заржал от неожиданного звука. — К скомпрометировавшей себя женщине женихи не ходят.
Бойд вышел вперед, закрыв собой Абигейль.
— Ну, хватит, Паттерсон. Убирайтесь вон из Трипл-Кросс!
— Вам незачем защищать честь этой женщины. Здесь давно нечего защищать. — Он перевел глаза на Абигейль и уставился на нее повелительным взглядом. — Но мое предложение остается в силе, миссис Ферчайлд. Или вы выходите за меня замуж, или я возьму Трипл-Кросс штурмом. Выбор за вами. Поскольку вы занесены в черный список как скомпрометировавшая себя женщина, не важно, какой выход вы изберете.
Бойд взвел курок ружья и нацелил его в грудь Паттерсона.
— В последний раз говорю, убирайтесь вон из Трипл-Кросс. И не возвращайтесь.
Повернув коня, Паттерсон погнал его прочь, сопровождаемый мрачными молчаливыми спутниками.
— Это еще далеко не конец, — безапелляционно заявил Бойд, повернулся к своим людям и отдал приказ продолжать охранять ранчо.
— Ты действительно считаешь, что он вернется? — спросила Абигейль озабоченного Бойда, отведя взгляд от удаляющихся всадников.
— Да. Я сейчас же попытаюсь нанять еще людей.
— Этого хватит, чтобы остановить его?
— Вполне. Если, конечно, ты не захочешь выйти за него замуж, — мрачно ответил Бойд.
Ее голова дернулась, как от удара.
— Ты говоришь наполовину всерьез.
— Все владельцы поместий в округе прибудут на порог твоего дома с брачными предложениями. Их будет много, как сельдей в бочке. И Паттерсон прав. Если ты не хочешь попасть в черный список, то должна будешь принять предложение одного из них.
Его сапоги громко протопали по пути к загону, где стояла его лошадь. Абигейль смотрела вслед, и ее сердце трепетало от сознания того, что он сказал правду.
Подъезжая к ранчо Джем Мак-Интайр, Абигейль перевела Долли на шаг. Она надеялась, что ее приятельница дома. Девчонка-сорванец, чувствовавшая себя счастливой, когда, переодевшись в мужскую одежду, верхом на лошади гоняла по неведомым дорогам, Джем была явной противоположностью Абигейль — так могут отличаться друг от друга только две женщины. Но именно это различие послужило цементом, скрепившим их дружбу. Они как бы дополняли друг друга.
Абигейль знала, как трудно начиналась жизнь Джем с ее мужем Ризом, и надеялась, что та может дать ей полезные советы. Въехав во двор, она глазами поискала подругу у загона для лошадей, но нигде ее не заметила. Принадлежащее Джем ранчо было одним из крупнейших в округе. Они с Ризом так умело управляли им, что дела шли как хорошо отлаженные часы. Абигейль привязала поводья Долли к коновязи, подошла к двери и постучала.
Когда Джем сама открыла ей дверь, Абигейль чуть не вскрикнула от радости.
— Абигейль! Я и не знала, что ты вернулась. Как я рада тебя видеть! Ты не можешь себе представить, что только я не передумала, когда услышала о том, что ты и… Входи скорее. Я сейчас раздобуду чего-нибудь холодненького попить. — Она прервала радостный монолог и уставилась на Абигейль. — Почему ты так одета?
Абигейль посмотрела на бриджи, к которым давно привыкла.
— В них удобнее ездить верхом.