Еще больше слез упало, когда я обняла его и поцеловала в щеку. Он приобнял меня.
— Ты никогда не говорил отцу правду? Может быть, тогда бы он...
Он прервал меня.
— Он никогда бы не поверил моим словам, Кира. Он ненавидел меня. Я только получил бы еще больше боли, потому старался избежать этого. — Я потянулась назад, чтобы посмотреть на него, и отвела волосы с его лба, пока он продолжал. — Он должен был знать это, в любом случае.
Я удивленно моргнула.
— Почему?
Он снова немного с грустью улыбнулся.
— Я похож на друга отца... вылитый. Кто знает, может быть, поэтому он действительно ненавидел меня... и мама тоже.
Гнев на людей, которые с неохотой растили его, захлестнула меня.
— Ты был невинен! Это была не твоя вина.
Я не могла остановить свой кипящий тон. Он пробежал вниз обеими руками от моих волос к щекам.
— Я знаю это, Кира. — Он мягко поцеловал меня. — Я никогда не говорил никому об этом. Ни Эвану, ни Денни... никому.
Я была тронута тем, что он доверял мне настолько, что рассказал что-то столь личное, но я действительно не понимала, как это связано со всеми женщинами... и мной?
— Почему ты рассказал мне? — мягко спросила я, надеясь, что это не прозвучало грубо. Он только тепло мне улыбнулся.
— Я хочу, чтобы ты поняла. — Он посмотрел вниз и тихо сказал. — Можешь ли ты представить ребенка в доме, наполненным таким отвращением? — Он посмотрел на меня с грустной улыбкой и провел пальцем по моей щеке еще несколько раз.
— Нет, я предполагала, что ты был окружен любовью...
Больше не в состоянии выдерживать его болезненную улыбку, я наклонилась и мягко поцеловала его. Он с нежностью улыбнулся мне в ответ, а затем встал и взял мою руку.
— Пошли. — Он кивнул в сторону перил, и мы пошли вдоль них, наблюдая за потрясающе красивым видом на город. Мои глаза, главным образом, были устремлены к нему. Он был, очевидно, все еще в своих мыслях. Было что-то, что он хотел сказать мне. После нескольких шагов в тишине, он, наконец, заговорил:
— Я был тихим ребенком. Замкнутым. У меня не было настоящих друзей, чтобы поговорить о чем-либо… — Он искаженно улыбнулся. — У меня была своя гитара… которая была моим самым близким другом. — Он покачал головой и засмеялся. — Боже, я был жалок.
Я сжала его руку и остановилась, дотрагиваясь до его лица так, чтобы заставить его смотреть на меня.
— Келлан, ты не был таким…
— Нет, был, Кира, — он прервал меня, целуя мою руку после того, как убрал ее от своего лица. Мы пошли дальше, он продолжал говорить. — Позволь мне объяснить… я был по-настоящему одинок. — Он улыбнулся мне, в то время как я нахмурилась. — И затем… вполне несчастный случай, я уверяю тебя…— он смотрел задумчиво в окна домов. — Я обнаружил что-то, что впервые заставило меня почувствовать … что я кому-то нужен … почти… любимым. — Последнюю часть он произнес спокойным тоном.
— Секс? — прошептала я.
Он снова мне улыбнулся.
— Кхм…— Он кивнул в знак согласия.
— Секс. Я был молод в свой первый раз…— он усмехнулся и покачал головой, — о котором, ты, вероятно, уже вспомнила. — Я немного покраснела при воспоминании о той беседе на его кровати, а он продолжил. — Вероятно, слишком молод, но я не знал, что это было… не хорошо. Просто было похоже на то, что обо мне наконец-то кто-то заботился. Я начал …— Он покраснел и отвел взгляд от меня. — Я начал повторять это раз за разом, как мог. Даже тогда, когда это было отвратительно для меня. Всегда был кто-то, и я не заботился, кто это был, кто хотел бы быть со мной. Я отчасти был одержим им… чувством этой связи. Кто знает, возможно, это не изменилось. — Он прекратил идти и оглянулся на меня, взволнованное выражение внезапно появилось на его лице. — Ты думаешь обо мне хуже?
Я не понимала, как он мог обвинять себя в том, что просто искал любой вид любви, живя жизнью, которая ополчилась против него. Я взяла его за руку.
— Келлан, я не смогу думать о тебе хуже. — Он засмеялся, и я поняла, как плохо прозвучало мое заявление. Я отвела взгляд, смущаясь. — Ты понял, что я имела в виду.
Он тихо рассмеялся.
— Ты действительно восхитительна.
— Сколько тебе было лет? — спросила я, чтобы скрыть мое смущение. Он вздохнул, а затем признался:
— Мне было двенадцать. В ее защиту, я сказал, что мне было четырнадцать лет. Она купилась на это. На самом деле, не думаю, что ее заботило это.
Я оглянулась на него, мой рот снова открылся. Но его улыбка заставила меня закрыть его. От мысли, как отчаянно он, должно быть, хотел какую-либо нежность, я прослезилась. Он вглядывался в мое лицо, беспокоясь обо мне. Для того чтобы успокоить его, я наклонилась и нежно поцеловала его. Кел улыбнулся и расслабился, но все же пристально смотрел на меня в течение нескольких молчаливых минут.
— Так, ты используешь женщин, чтобы чувствовать себя любимым…? — спокойно спросила я. Он посмотрел вниз, снова смущаясь.
— Я не понимал это в то время. Даже не думал об этом. До тебя. Я не мог понять, почему ты была другой для меня. Теперь я понимаю, что это было не правильно… — Он оглянулся на меня. — Но это было хоть что-то. Что заставило меня не чувствовать себя… одиноким. Так или иначе… они тоже используют меня. Им не нужен я, как личность.
Мы продолжили путь, и он смотрел на сверкающий город через отражение водяной глади. Я рассматривала его задумчивое лицо и не могла смириться с тем, что я тоже однажды использовала его. Но, конечно, не каждая связь, которую он имел, была пустой.
— Ты никогда не любил? — спросила я робко. Он оглянулся на меня с полуулыбкой, которая удвоила мое сердцебиение.
— До тебя… нет. И никто не любил меня.
Продолжая наблюдать за ним, пока мы шли в тишине, я попыталась увидеть, как этот невероятный мужчина передо мной никогда не испытывал настоящей любви. Это не имело никакого смысла. Конечно, этот красивый, талантливый, забавный, обольстительный и просто… удивительный человек, знал любовь прежде.
— Наверняка какая-нибудь девочка…
— Нет, — он отрезал — Просто секс… любовь — никогда.
— Возлюбленная из средней школы?
— Нет. Я был склонен к… встречам… с взрослыми женщинами. Они действительно не искали любви… — Он криво улыбнулся, и я не была уверена, что хотела знать то, что он подразумевал под этим.
— Может, какая-нибудь… наивная официантка?
Он улыбнулся мне.
— Снова, кроме тебя… никого, кто заботился бы обо мне, не было.
— О… хорошо, одна из твоих поклонниц тогда.
Я знала на собственном опыте, насколько он был "любим" ими. Он рассмеялся.
— Определенно нет… просто спал с ними, как и со всеми остальными. Им было плевать, кто я на самом деле. Они даже не были со мной, когда были… со мной. Они спят с образом рок-звезды, но это не … это не я. Ну, отчасти.
Я улыбнулась и мягко поцеловала его в челюсть. Нет, в нем крылось гораздо больше… Отступая, я нерешительно спросила.
— Соседи по комнате? — Я также очень хорошо знала, что не была единственной, кого он уложил в постель. Я была не уверена, хотела ли я услышать о нем и… Джои, но мне было любопытно. Он посмотрел на меня уголком глаз и застенчиво улыбнулся.
— Мне действительно жаль, что Гриффин упомянул об этом. Ты, должно быть, думала, что я был ужасен. Иногда я не понимаю, почему ты вообще дотрагивалась до меня. — Я нахмурилась и попыталась покачать головой, но он вздохнул и начал объяснять. — Нет, у нас с Джои не было ничего, кроме секса. — Он задумался, как бы сказать мне, чтобы я поняла его. — Джои... нравилось поклонение. Когда ей стало ясно, что ее тело не было моим единственным храмом... ну, она устроила из этого целую драму. — Он поморщился и пожал плечами. — Она сбежала в гневе с мальчиком-игрушкой номер... три, я думаю. — Он остановился и снова повернулся, чтобы посмотреть на меня, схватив обе мои руки. — Я знаю, что перестарался с женщинами, но я никогда не чувствовал к кому-то то, что чувствую к тебе. И я никогда не чувствовал от кого-то то, что чувствую от тебя сейчас, — прошептал он.