Было тоскливое пятничное утро, когда я угрюмо поцеловала Денни на прощание. Поцелуй был автоматическим и не скрывал за собой чувств. Он грустно посмотрел на меня и сглотнул. Я напряглась, ожидая вопросов, которые убьют меня.
— Кира… я… я люблю тебя. — Он нежно пробежался пальцем по моей щеке, и я заметила блеск в его глазах. Я знала, что он чувствует наше отдаление, как и я.
— Я тоже люблю тебя, Денни, — прошептала я, моля свои глаза не наворачиваться слезами. Он наклонился и ласково поцеловал меня, водя пальцами по моим волосам.
Я поднесла руки к его подбородку, пытаясь игнорировать разочарование, что на его была легкая щетина, а не гладкая кожа, как у Келлана. Я провела ладонью по его волосам, пытаясь не думать, что его были короче, и я не могла вцепиться в них, как в волосы Кела. Я сделала наш поцелуй более напряженным, желая, чтобы мое дыхание ускорилось, желая, чтобы его губы, такие непохожие на Келлана, возбудили меня, желая возвращения нашей былой страсти. Но нет.
Через мгновение он отодвинулся, его дыхание было таким же медленным и спокойным, как у меня.
— Мне нужно идти… прости. — Его печальные глаза еще с секунду смотрели на меня, а затем он развернулся и ушел. Я не могла сдержать парочку слезинок, стекающих по моим щекам. Было ли для нас уже слишком поздно?
Келлан отсутствовал так долго, а моя нужда в нем была столь велика, мое горе таким сильным, что казалось, будто мне врезали по животу. Я знала, что это чувство было сильным. Что оно выдавливало жизнь из наших с Денни отношений. Лишь не знала, как это остановить. Он просто уехал… исчез. У меня не было времени подготовиться, сказать финальное «прощай»… ни положить этому конец. Это меня убивало.
Я угрюмо поднялась наверх в ванную, чтобы приготовиться к университету. Моему миру, может, и пришел конец, но жизнь усердно продолжалась. Я оделась. Расчесалась. Накрасилась. Сделала все, что от меня ожидалась, чтобы нормально выглядеть для нормального учебного дня… и ненавидела каждую его секунду. Я хотела свернуться на кровати и плакать часами. Плакать из-за исчезновения Кела. Плакать из-за того, что стало с нами с Денни. Я громко выдохнула и подавила подступающие слезы.
«Да, он уехал… смирись», — ругала я себя. У него было на то право. В конце концов, станет легче. Может Денни никогда не спросит… если Келлан никогда не вернется.
Я медленно открыла дверь с этой болезненной мыслью в своей голове, а затем перестала дышать. Келлан как раз поднимался по лестнице, глаза устремлены в пол. Он поднял взгляд, когда услышал хлопок двери, и медленно улыбнулся своей останавливающей сердце полуулыбкой. Выглядел он захватывающе. Почти неделя без встреч с ним смягчила мою память о том, каким прекрасным он был. Его волосы, вьющиеся и дикие, молили, чтобы мои пальцы пробежались по ним. Та привлекательность, с которой рубашка обтягивала его тело, была открытым приглашением для моих губ, а его полные губы, изогнутые в улыбке, все еще перехватывали мое дыхание. Но восхитительнее всего были его синие глаза, светящиеся любовью и обожанием… ко мне.
— Доброе утро, — тихо сказал он свое стандартное приветствие.
Я подбежала к нему в тот же момент, как он начал идти ко мне, и закинула руки ему на шею. Я закопалась головой в изгиб его шеи и позволила слезам, которые я сдерживала, покатиться.
— Я думала, ты ушел. — Удалось мне выговорить сквозь всхлипы, пока он крепко прижимал меня к себе. — Думала, что никогда не увижу тебя снова.
Кел гладил мою спину, пока я плакала.
— Прости, Кира. Я не хотел расстраивать тебя. Мне нужно было… позаботиться о кое-чем, — успокаивающе прошептал он.
Отодвигаясь, я стукнула его по груди.
— Никогда больше так не делай! — Он улыбнулся и прижал ладонь к моей щеке. — Не бросай меня так… — Я оставила фразу незаконченной и посмотрела на его внезапно печальные глаза.
— Я бы не стал, Кира. Я бы не… исчез, — тихо сказал он, поглаживая мою щеку.
Не думая о последствиях, я выпалила то, что сдерживала так долго.
— Я люблю тебя.
Его глаза мгновенно стали влажными. Он закрыл их и по его щекам потекли слезы. Я смахнула их кончиками пальцев. Наверное, он никогда и ни от кого не слышал этих слов… сказанных искренне. А я была искренна. Каждой частичкой своей души.
— Я так сильно люблю тебя…
Он открыл глаза, еще больше слез покатилось вниз.
— Спасибо. Ты понятия не имеешь, как сильно я хотел… Как долго ждал…
Он не смог закончить мысль, поскольку я наклонилась и ласково поцеловала его. Он немедленно ответил на поцелуй, поднимая вторую руку к моей другой щеке. Все еще нежно целуя, я осторожно потащила его в спальню. Наши губы едва останавливались, пока мы, молча, раздевали друг друга. Когда я стала перед ним голая, он отодвинулся, чтобы посмотреть на меня, его глаза наполнились теплотой и любовью.
— Ты такая красивая, — прошептал он, проводя рукой по моим волосам.
Он снова накрыл мои губы в улыбке своими и медленно опустил на свою кровать. Мы неторопливо исследовали тела друг друга, будто никогда раньше не были вместе. Между нами не было преград или сдерживающих барьеров. Наконец мы оба знали, что чувствовали друг к другу. Мы оба знали, что в этот раз нами руководствует любовь.
Мы наслаждались отведенным нам временем, наши пальцы и губы водили и дразнили, находя новые способы касаться друг друга. Я прислушивалась к звукам, которые он издавал, когда целовала его в чувствительное место под ухом, когда мои пальцы водили по шраму на его ребрах. Приятный стон, когда я провела языком по его животу. Он изучал мои звуки, целуя меня в ключицу и нежно покусывая сосок. Мои крики, когда он провел языком по чувствительной коже, пробуя то, что вскоре возьмет.
Когда мы оба больше не могли терпеть, он передвинулся на меня и медленно пристроил мою ногу у себя на бедре. Его взгляд задержался на моей коже, следуя линиям и изгибам, которые он плавно обводил рукой. Когда глаза парня встретились с моими, они были наполнены такой любовью и страстью, что я больно прикусила губу. Не из страсти, которую я тоже очень ярко испытывала, но чтобы убедить себя, что это мгновение не было ярким сном. Что это великолепие передо мной было настоящим… и моим.
Не отрывая своих замечательных глаз от меня, он почти болезненно медленно вошел в меня. Мы оба закрыли глаза, погруженные в глубину эмоций и чувств от того, что мы, наконец, снова были вместе. Я первой приоткрыла глаза и прижалась к его щеке.
— Я люблю тебя, — прошептала я.
Он тоже открыл глаза, чтобы вновь посмотреть на меня.
— Я тоже очень тебя люблю, — прошептал он в ответ.
И тогда мы сделали кое-что, чего никогда не делали раньше, то, что, возможно, Келлан никогда не делал раньше — мы занялись любовью. Это не был пьяный перепих. Это не была пламенная страсть и горячая, яростная нужда. Это было гораздо больше. Он держал мою руку все время, пока мы испытывали нечто чудесное и напряженное вместе. Он шептал, как сильно любит меня, когда мог говорить сквозь накапливающиеся эмоции. Я шептала ему это, когда только могла. Не было ни сомнений, ни страха, ни вины. Наши бедра двигались друг к другу и друг от друга в идеальном унисоне, ускоряясь и замедляясь в тот же момент, будто мы были одним человеком, а не двумя. И хоть я видела, что он был готов раньше меня, он сдержался, пока мы не смогли кончить вместе. Это было великолепно, страстно и совершенно. Он выкрикнул мое имя, а я — его.
После, он прижал меня к груди, все его тело слегка дрожало. Я слушала его сердцебиение, соответствующее моему, пару слез скатились по моей щеке. На этот раз не слезы вины, а наслаждения от огромной любви, которую я к нему испытывала, смешанную со слезами горя, что наше время вместе долго не продлится, что у нас было лишь пару драгоценных мгновений вместе. Он тоже это знал. Поднимая взгляд к его лицу, я увидела то же выражение наслаждения и горя, отражаемое в его блестящих глазах.