Я попыталась заговорить, сказать ему, что все мои поступки были из страха. Что я так часто отталкивала его, поскольку уровень нашей любви ужасал меня, лишиться комфорта Денни было страшно. Но я не могла. Отяжелевшие губы не могли сформировать слов. Я не знала, как сказать, что была не права… что нам не стоило прощаться на парковке.
Он кивнул, услышав в ответ лишь тишину.
— Так я и думал. — Келлан вздохнул и уронил голову на ладони. — Кира… хотел бы я… — Он поднял взгляд, его ярость сменилась грустью. — Я решил остаться в Сиэтле. — Он закрыл глаза и покачал головой. — Не поверишь, что мне наговорил Эван, узнав, что я чуть не бросил группу. — Он открыл глаза и осмотрел мое лицо, задерживаясь на чувствительном месте рядом с моим ухом. — Я даже не думал о ребятах в процессе всего этого бардака. Они обиделись, когда узнали, что я собирался уехать из города. — Кел грустно встряхнул головой и вздохнул, пока я пыталась придумать какой-нибудь убедительный аргумент.
В конце концов, он снова тихо вздохнул и прошептал:
— Мне жаль. — Затем наклонился и ласково провел своими губами по моим. Выдохнув, он проделал дорожку из поцелуев от моей щеки до уха. Монитор выдал реакцию моего тела на его близость, на его запах, на его касания. Отодвинувшись, он коснулся своим лбом моего.
— Мне очень жаль, Кира. Я люблю тебя… но я не могу. Мне нужно, чтобы ты съехала.
Прежде чем я успела отреагировать, прежде чем я смогла всхлипнуть и отказать ему, сказать, что я хотела остаться и попытаться со всем разобраться, Келлан встал и покинул комнату, даже не оглянувшись.
Уже второй раз за день мое сердце разбилось, я плакала так сильно, что усыпила себя.
Когда я проснулась, снаружи уже стемнело, моя маленькая палата была бледного, мирного зеленого цвета под тусклым светом фонарей. Картина на стене изображала стаю гусей, летящую в «V»-образном строе на юг, скорее всего, на зиму. Табличка рядом с ней дала мне знать, что мою ночную сиделку звали Синди. Я попыталась вытянуться и получила одновременно приятное облегчение от отдохнувших мышц и тупую боль в голове. Допила чашку теплой воды и попыталась встать. Поначалу тело отказывалось работать. У меня все затекло и болело от долгого лежания в одном положении, но я все же встала и, игнорируя протесты разума, отключила пикающий аппарат, показывающий мое сердцебиение. Затем пошла в уборную, таща за собой капельницу.
Придя туда, я пожалела, что задвигалась. Вид у меня был зверский. Вьющиеся волосы превратились в бардак из кудряшек и колтунов, правая сторона моего лица была жуткого черно-синего цвета. Глаза покраснели от слез и выражали вечную пустоту.
Я сделала это. Я успешно оттолкнула двух замечательных мужчин. Мое желание не причинить им боль закончилось прямо противоположным. Я довела Денни до несвойственных ему действий. Его лицо, когда он избивал Келлана… никогда не подозревала об этой его стороне, захороненной так глубоко, ожидающей своего времени, взрыва в один прекрасный день. Предполагаю, у всех нас есть своя крайняя точка, спусковой механизм, давление на который может привести к безумию даже самого мирного человека.
А Келлан всегда был страстным, и не унижай я его так часто, он бы отреагировал совсем иначе на всплеск гнева Денни. Скорее всего, боролся бы в ответ. Вероятно, с худшими последствиями. Но все сводилось ко мне… и множествам моих скудных решений и нерешительности.
Я воспользовалась туалетом так быстро, как только мог затекший пациент, и поплелась обратно на койку. Свернувшись в клубок, я задумалась, что делать дальше. Ничего на ум не приходило, мои глаза плавно закрылись от боли и усталости, и я заснула.
В какой-то момент я проснулась, когда сиделка — Сидни, как я предположила, поскольку была слишком сонная, чтобы спросить — проверила мои жизненные показатели и снова подключила к адской пикающей машинке. Полностью не просыпалась до утра, когда вернулась яркая и веселая Сьюзи.
— Вот она, милочка. О, и даже бодрствует! Замечательно! — Она подошла, чтобы посмотреть на мои показатели, и вручила парочку таблеток от боли, которая слегка отпустила меня. Я едва разглядела полную, веселую женщину, уставившись на прекрасное видение рядом с ней.
— Привет, сестренка, — прошептала Анна, садясь у подножья кровати. Ее длинные волосы, собранные в высокий хвостик, вернулись к традиционному почти-черному, блестящему, шикарному оттенку. Ее свитер был бирюзового цвета и достаточно облегал, чтобы показать все изгибы девушки. В кои то веки мне было плевать, как я смотрелась на ее фоне. Было важно лишь то, что дорогой мне человек был рядом.
Мои глаза увлажнились, пока сиделка занималась своими делами. Кажется, я слышала какое-то бормотание об «обеде через час», который мне стоило попытаться съесть сегодня, прежде чем она вышла за дверь. Мой разум мгновенно отметил, что уже было обеденное время, а затем вновь сосредоточился на Анне, смотрящей на меня идеально зелеными, но грустными глазами.
Только я собралась спросить, что она тут делала, как девушка тихо заговорила:
— От этих парней одни неприятности, не так ли?
Я скривилась, поняв, что она все знала. Девушка легко покачала головой и вздохнула, затем подошла и обняла меня.
— Серьезно, Кира… о чем ты думала? Вмешиваясь в драку?
Я подавила всхлип и буркнула:
— Я и не думала… разве не заметно?
Она прижимала меня с мгновение, затем залезла ко мне на кровать, устраиваясь от меня сбоку, который не был присоединен к капельнице. Сестра крепко взяла меня за руку и положила голову мне на плечо.
— Ну, я здесь для того, чтобы теперь думать за тебя, — пробормотала она мне в плечо, и я слабо улыбнулась, расслабляясь от ее теплоты.
— Я люблю тебя, сестренка, и очень рада, что ты здесь… но все-таки, что ты тут делаешь? — я надеялась, это не звучало неискренне. Мне действительно было в радость ее присутствие.
Она отодвинулась, чтобы посмотреть на меня.
— Денни. Он позвонил мне после… несчастного случая. — Ее глаза сузились. — Тебе повезло, что он дозвонился до меня, а не мамы с папой. Твоя покалеченная задница уже была бы в самолете домой.
Я съежилась от этой мысли. Нет, будет лучше, если родители никогда не узнают об этом.
— Ясно, а как же твоя работа и остальные дела?
Она выгнула бровь.
— Пытаешься от меня избавиться? — Я уже отрицательно качала головой, вцепившись в ее руку, и девушка засмеялась. — У меня не было постоянной работы. Если честно, думаю, мама будет рада моему отсутствию на ее диване. И где мне еще искать работу, как не на Западе, с моей самоуничтожающейся сестрицей?
Она улыбнулась мне, и ее слова медленно начали обрабатываться в моей голове.
— Погоди… ты остаешься в Сиэтле?
Анна пожала плечами и вновь положила голову мне на плечо.
— Я просто собиралась убедиться, что твоя проблемная пятая точка в порядке, но затем услышала, что ты нуждаешься в местожительстве, и подумала, что могла бы найти тут работу и делить с тобой квартиру. По крайней мере, пока ты не закончишь университет. — Она взглянула на меня с поразительно прекрасным и игривым выражением. — Как думаешь, меня возьмут в «Хутерс»[10]? Могу поспорить, парни там дают сумасшедшие чаевые.
Я закатила глаза от заявления своей капризной сестры, а затем сузила их.
— Откуда ты знаешь, что мне негде жить? Келлан сказал мне только вчера…
Ее лицо лишилось всех эмоций, девушка стала походить на оленя в свете фар приближающейся машины, хотя и на довольно привлекательного.
— Черт. Я не должна была об этом упоминать. Вот дерьмо, он разозлится. — Она снова пожала плечами. — Ну ладно. — Анна села на подушку, и я приподняла голову, гадая, о чем та толковала.
— Я натолкнулась внизу на Кела. Он рассказал мне, что происходит. И сказал, что попросил тебя съехать. — Она снова приподняла бровь. — Выглядит парень хреново, кстати говоря. Сексуально, но все равно хреново. Это Денни так его…?