Как я могла увидеться с ним… после всего, что натворила? Но в груди все ныло. Я устала быть одна. Устала занимать себя делами, чтобы не впускать мысли о нем в свой разум, хоть это не помогало. По большей части, устала от воспоминаний о нем. Больше всего я хотела четкой, ясной, идеальной версии его прямо перед собой.
Не подумав, я села в кресло. Никогда в нем не сидела раньше. Было слишком тяжело быть на чем-то, что принадлежало ему. Я упала на подушки и откинула голову. Представила, что это его грудь, и мои губы озарились слабой улыбкой. Я коснулась ожерелья и закрыла глаза. Так он представлялся мне лучше всего. Я почти чуяла его запах.
Повернула голову к ткани и вздрогнула, поняв, что я действительно могла его учуять. Рука сжала подушку у головы и прижала ко мне. Она пахла не поразительным запахом, присущим его коже, а знакомым запахом его дома. Для меня он был более характерным, чем воспоминания о детстве в доме родителей.
Он был моим домом… и я жутко скучала.
Анна вышла из ванной, когда я нюхала кресло и, почувствов себя глупо, уронила руки на колени, снова выглянув в окно.
— Ты в порядке, Кира? — тихо спросила она.
— Буду в порядке, Анна, — увернулась я от ответа.
Она прикусила свою идеальную красную губу и посмотрела так, будто хотела о чем-то поговорить. Затем она покачала головой и спросила:
— Не против, если я одолжу машину, раз ты будешь дома?
— Да… бери. — Я часто позволяла ей пользоваться, когда машина была мне не нужна, то есть, когда я не была на учебе или на работе.
Сестра вздохнула, подойдя ко мне, и поцеловала меня в макушку.
— Не хандри всю ночь.
Я тепло ей улыбнулась.
— Конечно, мам.
Она очаровательно рассмеялась и схватила ключи со столика на кухне. Затем попрощалась и быстро ушла. Анна не надела пальто, и я покачала головой. Пробежавшись пальцами по ткани кресла, я задумалась, чем заняться.
На мгновение задумалась набрать Денни. Разница Сиэтла с Брисбеном была в семнадцать часов, у него была середина субботнего дня. Он бы наверняка ответил, но мне не особо хотелось с ним говорить. Не то чтобы у меня были какие-либо сомнения по поводу звонка, мы часто разговаривали и перешли в стадию «дружелюбные бывшие». Нет, мешкала я из-за того, что месяц назад он рассказал, как пригласил девушку на свидание. Вначале мне было больно, затем удивилась, что он упомянул такой личный факт при мне, после чего стала радоваться за него. Он должен искать кого-то нового. Он должен быть счастлив. Слишком уж замечательным был этот мужчина, чтобы заслуживать чего-то другого.
Следующие звонки от него включали малую часть информации о ней, но на прошлой неделе они все еще были вместе, их отношения развивались. Я знала, что это хорошо, часть меня за него радовалась, но сегодня мне было очень одиноко, и я не хотела, чтобы его счастливый голос напоминал, какой несчастной была я. К тому же, не стоит быть навязчивой бывшей, названивающей по выходным, когда он нашел новую девушку. Должно быть, он сейчас с ней, резвится в океане или лежит на пляже. Я задумалась, не целовались ли они прямо в это мгновение. Затем гадала, не спали ли они вместе, и поджала живот, стараясь не думать об этом. Не важно, если они… мы достаточно уважали друг друга, чтобы позволить это. Конечно, это не значило, что мысль об этом была мне приятна.
Закончилось тем, что я свернулась на кресле Келлана с теплым одеялом и стала смотреть грустный фильм — герой умирает и все разбиты горем, но борются с собой, чтобы его жертва не была напрасной. Я начала рыдать задолго до сцены смерти.
Глаза были красными и опухшими, уверена, из носа текло как из крана, когда дверь в квартиру внезапно распахнулась. Я насторожено повернула голову, затем недоуменно свела брови, увидев сестру.
— Анна… ты в порядке? — Она пронеслась ко мне и, без лишних слов, стащила меня с кресла. — Анна! Что ты…?
Я заткнулась, когда она с силой пихнула меня в ванную. Там она помыла мне лицо, нанесла блеск, расчесала, пока я плевалась ругательствами и пыталась оттолкнуть ее. Тем не менее, моя сестра легко не сдалась. Приведя меня в нормальный вид, она пихнула меня к двери, прежде чем я успела понять, что происходит.
Когда до меня дошло, что она не собирается делиться со мной планами, Анна уже открывала дверь. Я пробормотала отказ и уперлась в дверную раму. Она вздохнула, и я ответила ей раздраженным взглядом. Сестра наклонилась ко мне и очень серьезно сказала:
— Ты должна кое-что увидеть.
Это привело меня в такое недоумение, что я опустила руки, и она успешно выпихнула меня из прохода. Анна потащила меня к «Хонде» Денни, пока я дулась и извивалась. Мне не хотелось идти с ней на танцы. Я хотела вернуться в свою пещеру вечного траура и закончить просмотр грустного фильма. По крайней мере, на его фоне моя жизнь казалась позитивной.
Она посадила меня в машину и грубо указала, чтобы я не двигалась. Я вздохнула и опустилась на знакомое сиденье, жалея, что от Денни в машине больше ничего не осталось, но одновременно и радуясь этому. Теперь она полнилась блесками, пустыми коробками из-под туфель и запасной униформой «Хутерс».
Я сложила руки на груди и надулась, пока сестра везла нас. Поскольку она не выбрала дорогу, ведущую на площадь, где были клубы, я сдала гадать, куда мы собрались. Когда мы выехали на знакомую трассу, от которой у меня заболело в груди, я начала паниковать. В точности знала, куда она меня везла в пятницу вечером.
— Нет, Анна… пожалуйста. Я не хочу туда. Не могу его видеть, не могу его слушать. — Я вцепилась в ее руку и попыталась повернуть руль, но она с легкостью от меня отмахнулась.
— Кира, успокойся. Помнишь… теперь я думаю за тебя, и ты должна кое-что увидеть своими глазами. Что-то, что мне давно стоило тебе показать. Что-то, что даже янадеюсь однажды… — ее голос сошел на нет, пока она смотрела в окно с непонятной тоской.
Взгляд был столь странным, что, на мгновение, я забыла о своих протестах. Они вновь взбунтовались в моей груди, когда она заехала на парковку «Пита». Она выключила зажигание, и я уставилась на знакомую черную «Чевелль». Сердце громко стучало в груди.
— Мне страшно, — прошептала я в тишине машины.
Анна схватила мою руку и сжала ее.
— Я с тобой, Кира.
Я оглянулась на ее идеальное, красивое лицо и улыбнулась той любви, что была на нем написана. Я кивнула и раздраженно открыла дверь. Она почти мгновенно оказалась рядом и, крепко держа меня за руку, провела меня через двойные двери.
Я не знала, чего ждать. Часть меня считала, что все каким-то образом изменится за мое отсутствие, например, каждая стена станет черной, приятное освещение станет тускло серым. Но я удивилась, увидев, что все было точно таким же… даже люди.
Рита дважды посмотрела на меня, затем многозначительно подмигнула и дьявольски улыбнулась. Видимо, она знала об измене, и поскольку я присоединилась к ее клубу «У меня был секс с Келланом Кайлом», теперь между нами была связь. Кейт помахала мне, стоя в ожидании напитка у барной стойки, ее идеальный хвостик закачался от радости. Дженни в мгновение ока оказалась передо мной, крепко меня обняла и стала смеяться, как же хорошо видеть меня вне дома… и здесь. Девушка оглянулась на сцену при этих словах, и я закрыла глаза. Но слышать перестать не могла; его голос пронзил меня до глубины души.
Дженни наклонилась к моему уху, заметив мою реакцию, и перекричала музыку:
— Все будет хорошо, Кира… верь.
Я открыла глаза и посмотрела на ее теплую улыбку. Почувствовала, как сестра тянет меня за руку, и Дженни, догадавшись о ее намерениях, взяла меня за другую. Обе повели меня сквозь толпу, собирающуюся в «Пите» по выходным, когда играла группа, и я инстинктивно потянулась в обратную сторону.