Я поспешно убрала его руки со своей ноги, надеясь, что потеря контакта успокоит мое дико бьющееся сердце. Может и сработало бы, но парень схватил меня за пальцы. Уголком глаза я заметила, что Трой с любопытством поглядывал на нас. Ну, не на нас, а на Келлана.
— Что ты тут делаешь? — Спросила я низким голосом, пытаясь освободить свои пальцы.
— Я проголодался. Слышал, тут хорошо готовят, и обслуживание… на высоте.
Его ухмылка стала шире, когда он умудрился переплести наши пальцы.
Я ахнула от его слов.
— Обслужив… — Я даже не смогла договорить слово, зато покраснела и начала заикаться.
Он коротко рассмеялся, а затем заправил за ухо выбившуюся из моего хвостика прядь волос. Я даже закрыла глаза, так мне было приятно, но тут же их открыла и вырвалась из его хватки.
— Так иди и сядь! Твоя официантка скоро подойдет.
Тот улыбнулся и пожал плечами.
— Ладно. — Кел перевел взгляд на Троя и вежливо кивнул ему со слабой улыбкой на губах, а затем поплелся к своему обычному столику. Господи, есть ли вообще такие люди, с кем он не флиртует?
Я избегала его столько, сколько могла. Помогла всем в баре, а он наблюдал за мной с самодовольной улыбкой на лице, скрестив руки на груди. Он слишком наслаждался моим нежеланием находиться рядом с ним. Пожелав не столько помочь ему, или, как он говорил, «обслужить его», сколько поскорее избавится от парня, я наконец подошла к его столу.
— Чем могу помочь?
Он приподнял бровь, и я жутко покраснела. Сосредоточившись на листочке в руках, я постаралась выбросить из головы мысли интимного характера, которые он успешно предоставил моей фантазии. Господи, почему у меня вечно появлялись такие пошлые мысли в его присутствии? Почему у него они были такими на постоянной основе?
— Я буду бургер… жареную картошку… пиво… — конец предложения сошел на нет, будто он хотел добавить что-то еще, и я почувствовала, что покраснела еще сильнее.
— Отлично. Пойду, отдам заказ, — прошептала я.
Я поспешила ретироваться, но он остановил меня.
— Кира? — Я неохотно повернулась к нему. — У вас есть аспирин? — Он съежился и потянулся рукой к лопатке. — У меня ужасно болит спина.
Он одарил меня плутовской улыбкой, и мое сердце дрогнуло.
Видение, как я впиваюсь ногтями в его плоть, так ярко воспроизвелось в моей голове, что я испугалась, как бы ни разучиться стоять. Я ахнула, а затем очень по-девичьи прикрыла рот рукой и поспешно ушла, оставив его без ответа.
По мне прошлась волна смущения, преследуемая виной и… желанием? Я поспешила выполнить его заказ, молясь, чтобы Келлан поскорее ушел.
Наконец, после мучительно долгого обеда, который мог посоперничать с трапезой из семи блюд – как по долготе, так и по личному вниманию (Милочка принесла ему стакан воды, а Дорогуша обновила его, поскольку всем было ясно, что я ни за что не подойду к тому столику еще раз. Трой лично наградил его еще одним бокалом пива и передал его со слабой, смущенной улыбкой. Тот, в ответ, кривовато ухмыльнулся.) - он собрался уходить. Я лишь закатывала глаза на все это зрелище. Если кто и не нуждался в таком обилии внимания… так это Кел.
Подойдя ко мне, он молча вложил деньги в мой карман. Я даже не приносила ему счет… и, если честно, Келлан мог открыть его здесь, а Пит присылал бы ему ежемесячные извещения, настолько часто парень здесь сидел. Заплатив, он улыбнулся и направился к выходу. Клянусь, я услышала печальный вздох со стороны Троя. Я достала деньги из кармана и обошла бар, чтобы занести их в счетчик (облегченно вздохнув от того, что Келлан наконец-то ушел), когда заметила, сколько он мне заплатил. Пятьдесятка.
Пятьдесятка? Серьезно? Мгновенно рассердившись, я выбежала из бара.
Громкий хруст шагов по тротуару соответствовал моему раздраженному настроению, а мужество пронзало меня с каждым сделанным шагом. Я шла (ну, неслась подошло бы больше) к месту, где он стоял, ухватившись за ручку своей черной, невероятно сексуальной тачки. Он услышал мое приближение или ожидал его и повернулся ко мне, улыбаясь уголками губ.
Правда, улыбка быстро сошла с его лица, стоило Келлану заметить мое выражение — определенно не дружелюбное. Он выпрямился и ждал меня со странным блеском в глазах.
Я остановилась, чуть ли не нос к носу с ним.
— Что это? — я подняла унизительный платеж.
На его губы вновь вернулась слабая улыбка.
— Ну, эм-м-м… это пятьдесят долларов. Ты обмениваешь их на товар и обслуживание.
Я сделала глубокий, успокаивающих вдох. Умник. Сколько раз за этот день мне будет хотеться его ударить?
— Знаю, — выдавила я сквозь стиснутые зубы. — За что?
Келлан склонил голову и широко ухмыльнулся.
— За тебя… и мой счет. Разве не очевидно?
Я сделала очередной глубокий вздох.
— Почему? Я едва тебя обслужила. Даже не принесла заказ. — Об этом позаботилась Милочка, поскольку я притворилась, что мне внезапно понадобилось воспользоваться уборной.
Он слегка нахмурился, прислонившись к машине и скрестив руки на груди.
— Иногда чаевые — это просто чаевые, Кира.
Ну, да, точно. Не с ним… не сегодня, не после прошлой ночи. Игнорируя его обворожительный вид, я огрызнулась:
— За что это?!
Его голос стал удивительно серьезным, но на лице застыла расслабленная улыбка.
— За все, что ты сделала для меня.
Я тут же кинула в него купюрой и понеслась в бар. Он, может, и сказал это с милой улыбкой, но я почувствовала скрытое за ней оскорбление. И меня ранило, что он чувствовал передо мной необходимость… в возмещении чего-либо.
Денни заехал за мной после работы и рассказал о своем жизненно важном поручении, которое не может подождать до понедельника — оно включало в себя цветы и невероятные трудности с резервированием столика в ресторане для какой-то девушки, которую пытался на данный момент закадрить Макс. Денни радовался такому заданию не меньше меня. Тем не менее, я изобразила улыбку и обнадежила себя тем, что, по крайней мере, его рабочий день уже закончился. Чувство вины смешалось с напряжением, когда я осознала, что мой жуткий день будет только продолжаться, поскольку мы ехали прямо туда, где находился Келлан.
Но его не было дома, когда мы вошли. Когда он не появился к тому времени, как мы стали собираться спать, я начала раздражаться. Он был с ребятами или с очередной подружкой? Я подавила раздражение. Разве это имело значение? Имело, когда я пошла умываться, в надежде смыть напряжение, и нашла кусочек бумаги, спрятанный за моим средством для снятия макияжа. Это была записка от Келлана, написанная аккуратным почерком, чтобы ее было легче читать. " Я не хотел тебя обидеть", было написано в ней, и внутри было спрятано двадцать долларов. Ух-ты... псевдоизвинения. Что-то новенькое.
На следующее утро я еще раз обдумала инцидент с чаевыми и почувствовала себя немного глуповато из-за своего поведения и реакции. Может, он просто хотел проявить себя с хорошей стороны, заплатив так много, и это никак не касалось нашей совместной ночи. Иногда поведение Кела было таким непонятным, особенно если учитывать его хамство после нашей первой ночи.
Ох, мне были ненавистны мысли о том, что теперь я могу ссылаться не только на первую ночь, но и на вторую. По крайней мере, третей не будет. Не-а, никакой троицы.
Я осторожно спустилась вниз, задаваясь вопросом, какого Келлана я увижу сегодня.
Он, как обычно, был уже на месте, и пил свой кофе за столом, расслабленно улыбаясь и молча наблюдая за мной. Я только обрадовалась его молчаливому настроению, что он не собирается заводить разговор о вчерашнем инциденте. Тем не менее, он смотрел на меня так, что я почувствовала себя совершенно голой. Это нервировало. И возбуждало. И вызвало чувство вины.