– И ты сказала ему, что уедешь с ним из страны? Черт побери, Кира! Неужели нельзя остановиться и подумать, а уж потом болтать!
Я коснулся переносицы, пытаясь унять нарастающую головную боль. Она только еще больше все это усложнила. Гораздо больше.
– Я понимаю, получилось глупо, но в тот момент мне показалось, что так будет лучше, – лепетала она, словно действительно осознала свою ошибку.
Ненавидя всю эту ситуацию, я отбился сарказмом:
– Господи, Кира… Ты и замуж за него обещала выйти?
Неужели это станет той самой вишенкой на торте?
Я ждал, что она скажет «нет, конечно», но Кира молчала. Не сказала ни слова. Ее молчание отражалось от стен ревом двигателя самолета.
– Он предложил тебе?
– Я не сказала «да», – тут же прошептала Кира.
Я мгновенно уловил нестыковку в ее формулировке.
– Но не сказала и «нет».
Рука упала с лица, будто из нее высосали все силы. Огонек, который я ощутил на мгновение, тотчас же задуло ледяным ветром, гуляющим в моей груди. Она не отказала ему… Она думала о том, чтобы согласиться.
– На самом деле он не просил об этом. Просто заявил, что там мы могли бы… то есть вообще, через несколько лет…
Очевидно, Кира растерялась и не понимала, как оградить меня от этой боли. И она не смогла.
– И ты подумываешь об этом?
Она шагнула ко мне.
– Келлан, мне нужно время.
И опять она ничего не отрицала. Она думала об этом. Все еще думала о жизни с ним, о будущем, о детях… с ним.
Слова вырвались прежде, чем я успел подумать.
– Ты спала с ним?
Кира замерла, ужаснувшись.
– Келлан… Не спрашивай об этом.
Мне казалось, будто в меня воткнули нож и вытащили через спину. «Не спрашивай» означает «да, спала». Черт подери. Кира спала с ним. Меня так быстро поглотила ярость, что зрение затуманилось. Я отвернулся, не в силах смотреть на нее.
– Так что у нас будет, пока ты не решишь? Может, нам с Денни составить график?
Когда я повернулся к ней, здравый смысл уже давно меня покинул. Только злость, сконцентрированная в животе, держала меня на ногах.
– Мне достанутся будни, а ему выходные или мы просто будем чередовать недели? – я очень хотел, но уже не мог просто заткнуться, поэтому добавил: – А может, нам трахаться всем скопом? Ты этого хочешь?
Спокойнее, чем я когда-либо был, Кира приблизилась и положила руку на мою щеку.
– Келлан… фильтруй.
Я моргнул, чувствуя, как злость рассеивается. Я надеялся, что она не будет с ним спать… Но он же ее парень, чего я ожидал? Это я тут изгой, узурпатор, третье колесо. Я здесь плохой парень, и как бы мне того не хотелось, я не имел права срываться на Кире.
– Да… Извини. Я просто... – смущенно улыбнулся я. – Мне это не по нутру, Кира.
Если надежды нет, отпусти меня. Пожалуйста.
По ее щеке скатилась слеза, когда Кира поцеловала меня.
– Мне тоже, Келлан. Я больше не хочу так. Не хочу быть виноватой. Не хочу лгать. Обижать людей. Я просто не знаю, как выбрать.
Она не знает, кого из нас она хочет… Для нас с ней все еще есть надежда. Я несколько секунд пристально смотрел на нее, пока это до меня доходило.
– Могу я походатайствовать в свою пользу? – прошептал я. Взяв ее за руку, я притянул ее к себе, увлекая ее в глубокий поцелуй, кричавший «выбери меня».
Наслаждаясь объятиями, мы услышали легкий стук в дверь. Я проигнорировал его, желая, чтобы стучащий поскорее ушел.
– Ребята? Это я… Дженни.
Мы с Кирой продолжили игнорировать ее. Что бы там ни было, это подождет. У нас не так уж много времени, а губы Киры такие вкусные…
Дженни не из тех, кого можно долго динамить, поэтому она открыла дверь и вошла внутрь. Она все равно все знала, так что мы не прервали поцелуй.
– Мм… Кира, прости, но ты вроде просила тебя разыскать?
Кира кивнула и улыбнулась, но целоваться мы не перестали. Мне вообще не хотелось останавливаться. И Дженни раздраженно добавила:
– Так, ладно… Может быть, прекратите?
Мой ответ не заставил себя ждать.
– Нет, – пробормотал я Кире в губы. Дженни может высказать свою просьбу, не прерывая процесс. А если ей неудобно, пусть не смотрит.
Кира усмехнулась, а Дженни лишь вздохнула и сказала:
– Что ж, хорошо. Тогда два маленьких сообщения. Первое: Келлан, пора на сцену.
Я поднял большой палец, и Кира снова усмехнулась. Я использовал эту возможность, чтобы провести языком по ее верхней губе. Если бы у нас было больше времени, я мог бы еще много где провести языком…
Дженни снова вздохнула.
– Второе: Денни поговорил с Гриффином.
Это привлекло мое внимание. Чертов Гриффин.
Момент упущен, мы с Кирой отстранились друг от друга. Глядя на Дженни, мы одновременно сказали:
– Что?
Дженни виновато пожала плечами.
– Я пыталась оттеснить Гриффина, но Денни начал распространяться о том, как тебе тяжело в разлуке с семьей, – она смерила Киру ледяным взглядом. – Денни вскользь упомянул Анну, и Гриффин, естественно, расписал свое с ней общение в мельчайших подробностях.
Дженни поморщилась. Она-то все эти подробности уже слышала. Мы все слышали. Кроме Киры… и Денни.
– Денни, конечно, заговорил об Анне и Келлане, да еще о вашей драке в баре. Гриффин прямо с цепи сорвался. Он начал яростно отрицать, что Келлан с ней переспал. Заявил, что буквально выдернул Анну из-под Келлана, и сказал… – она посмотрела на меня и, казалось, совсем не хотела заканчивать свою мысль. – Назвал его уродом за то, что тот хотел… я передаю дословно: «потырить его очки», – Денни выжала очередную гримасу и посмотрела на Киру. – Ты уж прости, Кира… Но Денни знает, что ты соврала.
Вот и все, шарады закончились. И как ни странно, я был абсолютно спокоен. Наверное, вот так окупилась вся моя подготовка к этому моменту. Кира не могла выбрать, а Денни вот-вот обо всем узнает. Пора уходить. Пришло время моего прощания. Как бы я хотел, чтобы купленный для Киры кулон сейчас был при мне, чтобы я мог подарить его ей.
Я поблагодарил Дженни за новость. Она опять извинилась и оставила нас наедине. Кира запаниковала. Она не была так готова к этому моменту, как я. Сжав мои плечи так сильно, что я чувствовал, как ее ногти впиваются мне в кожу, она сказала:
– Что нам делать?
Глядя на меня, она стала говорить о каких-то сложных схемах, которые в итоге ни к чему хорошему не привели бы.
– Ладно… Все не так плохо. Скажу ему просто, что ты мне солгал…. И Анна тоже… и…
Понимая бессмысленность наслоения одной лжи на другую, она отвела взгляд.
– Кира… Это не поможет. Его подозрения лишь укрепятся, если ты будешь твердить, будто все вокруг лгут. С ложью не выйдет, малышка.
Она снова посмотрела на меня и чуть улыбнулась, ободренная ласковым обращением. Но эта улыбка мгновенно угасла.
– Тогда как же нам быть?
Я попрощаюсь и оставлю тебя с лучшим парнем, прежде чем станет слишком поздно, и ты потеряешь его навсегда.
– Мы можем сделать только одно, – вздохнув, я провел пальцем по ее щеке. – Я пойду на сцену, а ты иди работать.
Очевидно, она не понимала, как это решит нашу проблему.
– Келлан…
– Все будет хорошо, Кира. Я должен идти. Не нужно до начала переговорить с Эваном.
Пришло время добавить новую песню в наш сет-лист. Надеюсь, фанатам она понравится, а Кира поймет, для чего я ее исполняю. Пора перестать лгать.
Поцеловав ее руку, я оставил ее в туалете, отправившись на поиски Эвана. Она был за сценой, готовился к выступлению. Я коснулся его руки. И хотя я даже смотреть не мог в сторону Денни, я чувствовал его ледяной взгляд у себя на спине. Денни умный парень, и теперь, когда пелена спала с его глаз, она знал правду. Он знал, что я предал его.
Губы Эвана сжались в тонкую полоску, когда он посмотрел на меня.
– Келлан, у нас проблема, – заговорил он тихо. – Гриффин…
Я поднял руку, перебив его.
– Я знаю, Дженни сказала. Денни знает, что мы врали. И теперь он все поймет.
Эван посмотрел мимо меня, Денни все еще сидел за нашим столиком.
– Да уж, и, если бы взглядом можно было убить, ты бы уже превратился в пепел. Иди поговори с ним. Признайся во всем.
Я закрыл глаза. Поговорить с ним. Это бы и сделал взрослый ответственный мужчина на моем месте. Мужчина, достойный Киры. Но я не такой… И я не смогу встретиться с Денни лицом к лицу. Открыв глаза, я покачал головой.
– Я не могу… Не могу сейчас говорить с ним. Но я хочу спеть нашу новую песню.
У Эвана отвисла челюсть.
– Келлан… Ты не можешь петь ее, когда он в зале, особенно если теперь он все знает. Это как неоновая вывеска…
Я снова покачал головой.
– Мне все равно. Это для нее. Я хочу ее спеть, я должен… Должен попрощаться, и только так я смогу это сделать.