Вздохнув с облегчением, я закрыл глаза. Мне не хотелось, чтобы во мне видели лишь жертву, не хотелось видеть жалость на лицах людей, не хотелось отвечать на вопросы. Даже думать об этом не хотелось, достаточно уже надумался.
– Спасибо. Я не… Не люблю об этом говорить.
– А может, стоило бы? – тихо спросил Эван.
Я взглянул на него, и его темные глаза были полны сочувствия.
– Может… – прошептал я. Когда-нибудь. Когда уже не будет так больно. Хотя подобный разговор с Кирой прошел проще, чем я предполагал. Но с ней все иначе. Она другая.
Когда Эван ушел, чтобы привезти мою машину, я зашел в уборную и, переодевшись, стал рассматривать свое отражение. Черт, Денни действительно надрал мне задницу. Отец обычно не касался моего лица, он оставлял синяки там, где их не было видно. Денни же не пытался ничего скрыть, мое лицо было ярчайшей иллюстрацией проявления его ярости.
Из-за рассеченной губы улыбаться, говорить, да и вообще хоть как-то задействовать рот было больно. На щеке синяк и ссадина, осторожно прикрытая хирургическим пластырем. Один глаз практически не открывается из-за отека и будет совсем серо-буро-малиновым через несколько дней. Над вторым глазом тоже красуется рана, заклеенная пластырем. Прибавить к этому сломанную руку, ребра и бессчетное количество ссадин и синяков, и можно сказать, что я в абсолютном раздрае.
Закинув испачканную одежду в пакет, я вернулся в палату. Денни посмотрел на меня и, казалось, испытал легкое облегчение, увидев, что я больше не весь в крови.
– Эван ушел? – спросил он.
Я кивнул, садясь обратно в кресло.
– Да, он подгонит сюда мою машину.
Денни на мгновение задумался, а затем сказал:
– Надо было мне поехать с ним, я бы его подвез...
– Без обид, но я думаю, сейчас он был бы не в восторге от твоего общества.
Я попытался сформулировать то максимально вежливо, но думаю, Эван был в шоке, увидев меня. И Киру.
Денни вздохнул и стал рассматривать свои руки. Через пару секунд я нарушил молчание:
– Знаю, что это не мое дело, но… Какие у тебя теперь планы?
Его взгляд оставался прикованным к его рукам, прошло несколько секунд, прежде чем он ответил.
– Приму предложение насчет работы в Австралии. Я возвращаюсь домой.
Я сглотнул ком в горле, почувствовал, как кольнуло в животе. Даже после всего произошедшего я буду по нему скучать. Но и просить его передумать я не могу.
– Понятно… А Кира? Она поедет с тобой? Ну, когда поправится.
От одного только вопроса боль усиливалась, но молчать больше не было сил. Мне нужно знать, что ее ждет в будущем.
Денни посмотрел на Киру, затем на меня.
– Нет, я еду один.
Я взглянул на Киру: бинты, окутавшие ее голову, ничуть не испортили ее красоту. Она будет в шоке, когда очнется. Она должна очнуться.
– Ты бросишь ее?
Денни усмехнулся.
– Да мы и не сходились после того, как она бросила меня, когда я был в Тусоне. Но да, пора положить этому конец. Она вся твоя, – полушепотом пробормотал он.
Не уверен, что последнюю фразу я вообще должен был услышать, но она пробудила во мне двойственные чувства. Когда Денни больше не будет мешать, может, я и правда смогу заполучить ее… Но хочу ли я этого? Да, хочу. Но не так. Я хотел, чтобы она выбрала меня, потому что любит меня. Но этого не произойдет. Между нами тоже все кончено.
Время шло. Иногда Кира шевелилась, иногда постанывала, но ни разу не открыла глаза. Позже ночью, она наконец заговорила. Ее веки затрепетали, будто ей снился кошмар, она пробормотала:
– Нет… – и добавила: – Келлан, не уходи…
Полностью шокированный, я смотрел на нее, широко открыв глаза. Я был безумно рад тому, что она заговорила, и поражен тем, что даже дурмане от обезболивающих она думала обо мне. Это обнадеживало, кажется, ей действительно становится лучше. Я посмотрел на Денни, собираясь спросить, слышал ли он ее слова, но выражение его лица говорило само за себя. Он не выглядел таким же счастливым, как я.
Выдержав мой взгляд, он встал с кровати.
– Может, посидишь рядом с ней?
Я попытался нахмуриться, но это было больно, и я оставил попытки.
– Уверен?
Денни кивнул и посмотрел в окно.
– Уже поздно, да и ей, кажется, уже получше. Наверное, я… Да, поеду домой. Может, соберу вещи.
Услышав это, я поднялся на ноги.
– Куда ты собрался?
Заметив в его глазах странный блеск, я подумал, что он скажет, что это не моего ума дело. Так оно и есть вообще-то, но он лишь вздохнул и все рассказал.
– Посмотрим, может, Сэм приютит меня ненадолго.
Не зная, что можно ответить на такое, я просто кивнул. В полной тишине Денни захватил куртку, осторожно поцеловал Киру в лоб и направился к выходу. Прежде, чем он успел выйти из палаты, я воскликнул:
– Денни… Прости.
Он замер в дверном проеме, затем кивнул. Все еще стоя ко мне спиной, он сказал:
– Я вернусь утром. Позвони… если что-то изменится.
И он ушел, не дожидаясь ответа.
Как только Денни вышел, я присел на край кровати Киры. Взяв ее за руку, я прошептал:
– Я здесь, малышка. И никуда не денусь.
Глава 32. Стабильность
На следующее утро Денни вернулся повеселевшим. Я подумал, что это немного странно, учитывая обстоятельства.
– Выглядишь… бодренько, – произнес я, не сводя глаз с Киры.
Денни вздохнул, разместившись рядом.
– Нет, не совсем. Я просто… согласился на эту работу. Начинаю через пару недель.
– О, поздравляю, – взглянув на него, я спросил: – Сэм приютил тебя?
Денни покосился на меня.
– Да. Я не вдавался в подробности. Просто сказал, что мы с Кирой расстались.
После его слов Кира пошевелилась и веки ее затрепетали. Мы оба подались вперед.
– Кира? – произнес я, взяв ее за руку.
– Келлан? – прошептала она и снова провалилась в сон.
Денни перевел взгляд с нее на меня.
– Я собираюсь перекусить. Тебе что-нибудь взять?
Я покачал головой. Всё чего я хотел, так это чтобы Кира открыла глаза, посмотрела на меня и улыбнулась, давая понять, что в порядке.
Пришли врачи, сняли с нее бинты и сказали, что опухоль спала и она может прийти в себя в любое время, но это случилось только на следующее утро.
Я разговаривал с медсестрой в коридоре, когда подошел Денни. Он снова переночевал у Сэма, пока я был в больнице. Я поблагодарил медсестру за всю полезную информацию, хотя ее было не так уж и много. Она лишь говорила, что нужно ждать и наблюдать. Время покажет. Теперь всё зависит от Киры. Я реально устал от этих призрачных ответов. Я хотел знать до секунды точно, когда она очнется и придет в себя. Меня очень расстраивало что никто не мог мне этого сказать.
Медсестра смущенно коснулась моего локтя.
– Без проблем, Келлан. Я делаю всё, что в моих силах, чтобы помочь. Если появятся еще вопросы, просто найти меня, хорошо? – уходя, она подмигнула.
Денни покачал головой.
– Даже когда ты в таком виде, девушки все равно к тебе липнут.
А после его глаза затуманились, и улыбка дрогнула, словно он вспомнил почему ненавидит меня.
– Как она?
– Так же.
Мы вернулись в палату, выражение его лица снова изменилось, едва он увидел Киру. Теперь он словно вспомнил почему ненавидит себя.
– Я разговаривал с Анной прошлой ночью. Она поговорит с родителями Киры вместо меня. Она была очень взволнована и зла…
Денни замолчал, уставившись на свою лежащую без сознания девушку. Ну, бывшую девушку. Внимательно наблюдая за ним, я спросил:
– Когда ты собираешься сказать Кире о...?
Он посмотрел на меня.
– О работе или о расставании?
– Обо всем, – я пожал плечами и оглянулся на Киру. Когда же я сам ей скажу?
– Даже не знаю. Скорее раньше, чем позже. Если скажу ей сейчас и уйду… Да, ей будет больно, но, думаю, она справится, – он многозначительно взглянул на меня, и я понял. Я бы помог ей пережить это, как и раньше…
Пока он смотрел на меня, его взгляд снова изменился.
– Прости меня, Келлан… за то, что я сделал с тобой. Из-за нее.
Опустив глаза, я покачал головой. Это не твоя вина…
Однако он не дал мне шанса возразить. Развернувшись ко мне, он сказал:
– Позаботься о ней, когда я уеду. И если ты причинишь ей боль, я убью тебя. Ты ведь это знаешь, так?
Я рассмеялся над иронией в его голосе. Прошла, кажется, целая вечность с тех пор, как я ее слышал. Я подумал, что стоит рассказать ему о том, что я не собираюсь с ней встречаться… что расстаюсь так же, как и он, но этот же момент Кира вскочила с подушек и закричала: «Нет!». Тут же схватилась за голову и упала обратно, задыхаясь от боли.
Денни оказался ближе. Он погладил ее по лицу, чтобы успокоить, затем повернулся ко мне.