– Что?
– Ничего не хочешь мне сказать? – поставив локти на стол, я наклонился вперед.
Фыркнув, он посмотрел на мою футболку.
– Думаю, что коричневый не твой цвет.
Моя улыбка осталась такой же широкой, я терпеливо ждал, пока он снова обратит на меня внимание.
– Кира сказала тебе, что видела нас, да? – улыбнувшись еще шире, я кивнул. Эван закатил глаза и пробормотал: – Ладно... Ты был прав.
Приложив палец к уху, я склонил голову набок и спросил:
– Что-что?
Он прищурился, глядя на меня своими темными глазами.
– Ты был прав. Придурок, – он расплылся в глупой влюбленной улыбке. – Она мне нравится.
Рассмеявшись, я откинулась на спинку стула.
– Да уж, знаю, – когда он покачал головой, я добавил: – Эй, Эван... Я же тебе говорил.
Мы все еще играли ту эмоциональную песню, которую я написал для Киры, на каждом выступлении. Как всегда, я отключался от всего мира и пел ее только Кире. Она каждый раз плакала, и это согревало мое сердце. Отчасти я думал, что наш разрыв не сказался на ней так уж серьезно, но она страдала, плакала и уходила с головой в учебу. Она была так же раздавлена внутри. Меня даже успокаивало то, что ей было так же тяжело, как и мне.
Однажды вечером, когда мы исполнили эту песню, я спрыгнул со сцены и бросился к Кире. Мне пришлось продираться через море блуждающих пальцев и жаждущих ртов, чтобы сделать это, но в конце концов я добрался до Киры более или менее невредимый. Она с улыбкой покачала головой, но потом мои губы коснулись ее губ, и у нее не было возможности сделать что-либо еще, кроме как поцеловать меня в ответ. Толпа разразилась криками и свистом, а я лишь еще крепче прижал ее к себе. Думаю, большая часть аудитории решила, что это было частью шоу, и что они могли бы сделать что-то подобное со мной позже, но этому не бывать.
– Сегодня к тебе? – спросил я, когда наконец оторвался от нее.
Закусив губу, Кира кивнула. Потом она шлепнула меня по заднице и толкнула обратно к сцене. Дразнилка. Я закончил оставшуюся часть концерта, представляя, как ее ноги обвиваются вокруг меня, как ее пальцы впиваются в мои волосы, и как тяжело она стонет прямо мне на ухо. Мне не терпелось остаться с ней наедине.
Прошло несколько часов, но в конце концов мы вошли в квартиру, где Кира жила вместе с Анной. Мне было интересно, как долго она пробудет здесь со своей сестрой, но, как и с сексом, с совместной жизнью нам не хотелось торопиться. Всему свое время.
Войдя в их маленькую гостиную, я провел пальцами по спинке удобного кресла, которое я отдал Кире. Подойдя ко мне сзади, она обняла меня за талию.
– Я удивилась, что ты отдал его мне. И радовалась. И грустила.
Я повернулся, чтобы посмотреть на нее, и она пожала плечами.
– Оно напоминало мне о тебе.
– Все напоминало мне о тебе, но этого было недостаточно, – кивнул я. – Мне нужно было что-то постоянное.
Я прикоснулся к татуировке над своим сердцем и посмотрел Кире в глаза. Она была для меня всем. Взгляд Киры затуманился.
– Ты удивительный, – сказала она, снимая с меня куртку.
– Во мне нет ничего удивительного, – ответил я, помогая ей снять пальто.
Ухмыльнувшись, Кира потянула меня за нижнюю часть рубашки, уводя нас в коридор.
– Я знаю около пятидесяти тысячи девушек, которые не согласились бы с такой оценкой.
Я приподнял бровь, глядя на нее.
– Пятьдесят тысяч? Ну и ну, вот это я занятой человек.
Она встала спиной к двери своей спальни и притянула меня к себе.
– Не все вращается вокруг секса, Келлан.
Шагнув вперед, я прижался к ней всем телом.
– Я знаю.
Губы Киры приоткрылись, и она подняла голову, будто хотела, чтобы я поцеловал ее. Я наклонился, как бы собираясь сделать это, но потом я открыл дверь в ее комнату, и мы оба ввалились внутрь. Хихикая, Кира назвала меня капризным ребенком, а я ногой захлопнул дверь. Мои губы скользнули к ее шее и рукам, руки обхватили ее за талию. Она перестала смеяться и удовлетворенно вздохнула. Боже, как мне нравилось держать ее в объятиях, прикасаться к ней... быть с ней.
Прикосновения ее губ были такими мягкими, такими сладкими. У меня кружилась голова и перехватывало дыхание. Эти губы заполняли собой все мои мысли, от рассвета и до заката. Эти чудесные, чувственные губы...
В то время как наши рты двигались в едином ритме, мы продвигались к диванчику, который Кира использовала вместо кровати. Когда ее ноги коснулись края, я наклонился, заставляя ее сесть. Мы оторвались друг от друга только для того, чтобы она сбросила обувь и забралась на кровать. Кира дала мне передышку, чтобы я тоже скинул ботинки, затем потянулась к моей футболке и притянула меня к себе. Я усмехнулся, когда наши рты снова соединились.
– Такая настойчивая сегодня... Мне нравится.
Она рассмеялась, в то время как ее пальцы скользнули под мою футболку.
– Я просто соскучилась по тебе.
Это заставило меня рассмеяться в ответ. Мы провели вместе большую часть дня и вечера. Мы не виделись максимум несколько часов, когда она была на работе, а я встречался с ребятами. Перевернув Киру на спину, я навис над ней.
– Я тоже соскучился.
Кира начала стягивать мою футболку. Помогая, я потянулся и снял ее одной рукой. Когда извернулся, чтобы бросить футболку на пол, Кира начала обводить пальцем мою татуировку. Улыбаясь, я наслаждался спокойствием на ее лице. Когда я делал эту тату, то даже не думал, что Кира когда-нибудь увидит ее. И я определенно не представлял, что ее пальцы будут гладить рельефные буквы ее имени. Мне это нравилось. Очень.
Кира подняла на меня умиротворенный, любящий взгляд. Мое сердце сжалось, когда я посмотрел на нее сверху вниз. Она моя. Я не мог поверить, что она действительно моя. Я нежно провел костяшками пальцев по ее щеке, потом наклонился, чтобы снова поцеловать.
– Келлан, – прошептала Кира, прежде чем наши губы соприкоснулись. Я отстранился, чтобы посмотреть на нее, и она, сглотнув, прошептала: – Я хочу... быть с тобой.
Мое тело отреагировало на эти слова, но я не мог не поддразнить ее за неопределенность фразы. Нежно поцеловав уголок ее рта, я пробормотал:
– Ты все время со мной.
Я провел пальцами по ее плечу, вниз по ребрам. Она вздрогнула.
– Ты же знаешь, я не это имела в виду, – прошептала Кира.
Я сменил позу так, чтобы более плотно прижаться к ней сверху. Ее нога обернулась вокруг моей, удерживая меня на месте. По всему телу разливался огонь. Я хотел гораздо большего, но сдерживался, дразня и себя, и Киру. Проведя языком по ее шее, я пробормотал:
– Понятия не имею, о чем ты. Чего ты хочешь?
Моя рука скользнула вверх по ее рубашке, большим пальцем обводя возбужденный сосок.
– Я хочу тебя, – тяжело дыша, ответила Кира.
Мои губы скользнули по ее губам.
– Я итак твой.
Она застонала от того, что наши губы были так близко, но все же не соприкасались. Я прижался к ней бедрами, ненадолго утолив эту болезненную жажду между нами. А может я только усилил ее. Трудно сказать. Кира снова застонала и обхватила меня за шею. Ее пальцы запутались в моих волосах, посылая электрические разряды вниз по спине.
– Келлан... Я хочу тебя... Сейчас.
Моя рука скользнула вниз по ее животу к поясу ее шорт. Одной рукой я расстегнул их и скользнул пальцами под ткань. Она потянулась к моему плечу, ногтями впиваясь так глубоко, что что у меня определенно останутся отметины. Боже, как же мне это нравилось.
Ее дыхание сбивалось, когда мои пальцы опускались все ниже и ниже.
– Я твой, сейчас и навсегда, – прошептал я ей на ухо. Кира извивалась от моих прикосновений.
– Да, пожалуйста, да.
Боже, мне нравилось, когда она умоляла. Надеясь удержать себя в руках достаточно долгое время чтобы полностью раздразнить ее, я позволил своим пальцам скользнуть в нее. Кира вскрикнула. Она была такой чертовски мокрой. Для меня. Только для меня.
– Я уже твой, так чего же ты на самом деле хочешь, малышка?
Я понимал это и без слов, но мне нужно было, чтобы она это сказала. Мне нужна была ее уверенность в том, что она готова к этому. Потому что я определенно готов.
Я поглаживал ее медленными, дразнящими круговыми движениями. Она еще крепче прижалась ко мне, извиваясь.
– Ты… Я хочу…
Я сдерживал стоны, пока ее слова, ее звуки и выражение лица добивали меня. Погрузив в нее палец, я мягко спросил:
– Ты этого хочешь?
Кира отвечала стонами и бессвязными бормотаниями, едва похожими на «Да». Улыбаясь, я целовал ее шею. Кира повернула голову и нашла мой рот. Она набросилась на меня с жадными, голодными поцелуями, от которых мне захотелось сорвать с нее одежду и войти в нее. Вместо этого я снова спросил:
– Чего ты хочешь со мной сделать, Кира?