Когда мы подъехали к дому, машина Денни стояла на месте. Заметив ее, Кира глубоко вздохнула. Но по ее улыбке было видно — она была в восторге от того, что он дома. Я надеялся, что это чувство останется с ней навсегда.
— Спасибо тебе за все, — повернувшись ко мне, сказала она.
Мне вдруг захотелось, чтобы она снова поцеловала меня в щеку, и я опустил взгляд. Если бы я был больше похож на Киру, такие мысли заставили бы меня покраснеть.
— Пустяки, Кира.
Мы вышли из машины и пошли домой. Кира остановилась перед дверью своей спальни, я остановился около своей. Я наблюдал за тем, как она смотрела на закрытую деревяшку, сжимая дверную ручку, вместо того чтобы повернуть ее и войти внутрь. Казалось, она нервничала, как будто боялась того, что ждет ее с другой стороны двери.
— Все будет хорошо, Кира, — прошептал я в темноту. Она посмотрела на меня, и в ее взгляде читалось тепло и благодарность.
— Спокойной ночи, — прошептала она, по-прежнему глядя мне в глаза. Затем она собралась с мыслями и открыла дверь в их с Денни спальню.
Оставшись в коридоре в одиночестве, я несколько минут смотрел на их закрытую дверь. Знакомое ощущение Киры в моих руках вернулось, вместе с запахом ее волос, тепла в ее глазах и того, как приятно ее тело прижималось к моему. На какую-то долю секунды мне стало интересно, что было бы, если бы Денни уехал и никогда не вернулся. Увидела бы Кира во мне кого-то кроме плейбоя рок-звезды, если бы мы остались в доме одни? И захотел бы я, чтобы она увидела во мне что-то большее?
Покачав головой, я открыл дверь спальни и вошел внутрь. Не так уж важно, возник бы у нее интерес ко мне или нет. Это не то, что происходило на самом деле. Денни не бросает ее, он просто уезжает на пару месяцев. Ерунда. У них все в порядке, в полном порядке. И по какой-то необъяснимой причине, эта мысль слегка печалила меня.
Денни и Кира буквально приклеились друг к другу, считая минуты до его отъезда, но мне удалось выловить Денни одного.
— Хей, можно с тобой поговорить?
— Конечно. В чем проблема?
Я понятия не имел, как можно сказать то, что я хотел сказать, не показавшись грубым. Поэтому я сказал прямо.
— Я видел, как сильно Кира расстроилась, когда ты сказал, что уезжаешь. Ты уверен насчет этого?
Денни нахмурился, словно подумал, что я перешел черту. Может, так оно и было.
— Это всего на пару месяцев, — на его лице появилось взволнованное предвкушение. — Ты не понимаешь, что это значит для меня, Келлан. Это может быть началом чего-то очень крутого.
Я держал язык за зубами, но все, о чем я мог думать, было: «Но это может стать концом чего-то еще более замечательного».
В день, когда Денни должен был уехать, я предложил подвезти его в аэропорт, так как не знал, чем еще я мог помочь. Пока мы ехали в Си-Так13, взгляд Киры всецело принадлежал Денни. Взгляд самого Денни, однако, всю поездку был прикован ко мне.
В аэропорту я тактично удалился, дав им возможность попрощаться. Это был эмоциональный момент, и я не хотел смотреть на то, как трудно было Кире. Ее преданность… Никогда не видел, чтобы кто-то так любил… Обо мне-то так уж точно никто не волновался.
Они разошлись после страстного поцелуя. Денни сказал что-то, должно быть, попрощался, поцеловал ее в щеку и подошел ко мне. Он улыбался, когда я прощался с ним, затем оглянулся на Киру. Когда он снова посмотрел на меня, выражение его лица полностью изменилось. Оно было почти каменным. Наклонившись, он прошептал:
— Дай мне слово, что не прикоснешься к ней, пока меня не будет. Присматривай за ней, но держись так отдаленно, как только возможно. Понимаешь, о чем я? — он отстранился, по-прежнему оставаясь предельно серьезным.
Пребывая в полнейшем шоке, я бросил взгляд на Киру, которая наблюдала за нами. Он что, серьезно просил меня не спать с его девушкой? Он правда думал, что я стал бы? Да, Кира мне нравилась… Вообще-то, она действительно была мне небезразлична… Но она с Денни, и я уважал это. Я уважал его. И я бы никогда…
Денни протянул руку. Я кивнул, все еще ошарашенный, и пожал его руку. Но это рукопожатие ощущалось скорее как заключение договора, нежели прощание.
— Я не… Я бы никогда так с тобой не поступил, Денни.
Денни коротко улыбнулся в ответ на мою клятву, затем повернулся к Кире, послал ей воздушный поцелуй и пошел к терминалу. С минуту я переваривал то, что только что произошло. Я всегда думал, что Денни видит во мне только лучшее… Но он, должно быть, не так уж доверял мне, раз поверил, что я мог бы сделать что-то подобное, пока его нет. Даже Эван думал, что меня нужно предупреждать… Кого же видят люди, глядя на меня? Неужели я правда такой?
Кира смотрела на место, с которого только что сошел Денни, и ее глаза наполнились слезами. Я понял, что она совсем расклеилась, и предположил, что она не захотела бы разрыдаться прямо посреди аэропорта, так что быстро отвел ее обратно к машине.
Она держалась до самого шоссе и затем сорвалась. Я никогда раньше не видел кого-то настолько подавленного, будто ее душу разорвали на кусочки. От ее боли становилось больно мне, и я действительно не мог понять, почему Денни заставляет ее проходить через это. Мне хотелось помочь ей, забрать всю ее боль и сделать так, чтобы она больше никогда этого не почувствовала. Но осознав, что я все равно не смогу осуществить хоть что-то из всего этого, я просто отвез ее домой, усадил на диван, подав воды и пачку бумажных салфеток, и сел рядом в кресло, чтобы она не оставалась одна.
Надеясь, что это поможет ей отвлечься, я включил что-то смешное по телеку. Вроде сработало. Несколько всхлипов, и ее кожа вновь посветлела, а салфетки перестали расходиться с бешеной скоростью. За Кирой я наблюдал внимательнее, чем за сюжетом фильма. Ее глаза от перенесенной боли стали еще зеленее, и, смотря этот дурацкий фильм, она покусывала губу. Я вдруг подумал, что хотел бы сидеть рядом с ней на диване, может даже приобнять ее, позволить ей выплакаться на моем плече… Но я обещал Денни держать дистанцию.
В конце концов лимит слез был исчерпан. Я видел усталость на лице Киры, когда она растянулась на диване, и меня ничуть не удивило, что она уснула еще до того, как закончился фильм. Она, наверное, всю прошлую ночь не спала. Я отыскал легкое одеяло и накрыл Киру, она слегка поворочалась и улыбнулась, будто знала, что я сделал.
Я постоял рядом, глядя на нее дольше, чем когда-либо. Прядь волос упала на ее губы, кончики подрагивали с каждым выдохом, и я был уверен, что в рано или поздно это ее и разбудит. Медленно, нежно и очень осторожно я убрал шелковистую прядь ей за ухо.
Кира не шевелилась, значит, все еще спала. Знаю, я не должен был, но ее щека буквально зазывала меня. Дыхание участилось, губы приоткрылись. Она и правда была потрясающе красива. Даже будучи эмоционально истощенной, с легкими кругами под глазами, она была великолепна. Я провел по ее щеке кончиком большого пальца. Ее кожа была такой мягкой, что мне хотелось прикоснуться к ней всей ладонью, почувствовать ее немного больше. Я хотел потереться о ее щеку, коснуться ее губами. Но прямо сейчас я уже преступал границу, и дальше заходить не буду. У нас Кирой была действительно хорошая дружба. Такое определение сейчас кажется слишком простым, но это единственный способ как-то описать нас. И я не собирался подвергать опасности ни наши с ней, ни наши с Денни отношения, даже если он не мог полностью доверять мне.
Следующие несколько дней я делал все, что было в моих силах, чтобы Кире было лучше. В основном я старался отвлечь ее, заполняя все ее свободное время. Которого, к несчастью, было предостаточно, потому что ее учеба еще не началась.
Чем больше времени мы проводили вместе, тем больше я наслаждался ее компанией. Кира умная, смешная, проницательная, на нее приятно смотреть, особенно когда мне удается вогнать ее в краску. В то же время она могла притвориться глупой и игривой, когда выбиралась из своей раковины. Эту ее сторону я узнал, когда заставил ее петь и танцевать со мной в магазине. Я должен был уводить ее мысли в сторону от одиночества, но в итоге это она спасала меня от моего.
Естественно, иногда я флиртовал с девушками, потому что женские прикосновения не были тем, с чем я готов был распрощаться прямо сейчас, но, если подумать, я бы не вспомнил последний раз, когда спал с кем-то. Целую вечность назад, кажется, но теперь я редко думал о сексе с незнакомками. Время от времени меня посещали горячие и абсолютно неприемлемые мысли о Кире. И сны. Господи боже, эти сны. От некоторых из них я просыпался с таким стояком, что можно стекло резать. Но я не позволял этому как-то повлиять на нашу дружбу. Или на мое обещание с Денни. Они оба слишком много значили для меня.
У меня в голове крутилась довольно непристойная мысль о том, как бы выглядела влажная кожа Киры, когда я услышал, как она стучит в дверь. Я сам был только что из душа, и тело еще не полностью обсохло, когда я сказал, что она может войти.