Я бродил, наверное, несколько часов. Не знаю, сколько я прошел, но ноги уже начали гудеть. Но эта боль была даже приятной в сравнении с тем, что мне предстоит испытать, когда Кира скажет, что не чувствует того же, что и я. Мысль о том, что мои чувства не взаимны, сводила с ума. Как она целовала меня вчера, то, как заботилась обо мне... Или это ничего не значит для нее.
Когда солнце практически село за горизонт, я решил, что пора. Черт. Я хотел взять ее на руки, обнять, поцеловать, сказать, что мне так жаль, что я оставил ее одну сегодня утром, а потом признаться, как сильно я люблю ее. Это то, что я хотел сделать, и это же было самым сложным решением в моей жизни. Я практически слышал каждый стук своего сердца, когда подъезжал к дому. Черт, я действительно собирался сделать это. Я действительно собирался бросить свое сердце к ее ногам. Надеюсь, она не разорвет его на куски. Кира могла уничтожить меня, разбить, сломать... или могла ответить взаимностью, и тогда моя жизнь полностью преобразилась бы. Мысль о том, что она, возможно, примет меня, придавала мне немного уверенности.
Мне не хватало воздуха, когда я въехал на улицу. Вот оно. Момент истины. Всё или ничего. Когда я увидел дом, мое сердце замерло. Хонды не было. Клянусь, еще какой-нибудь час, и я бы убил себя собственными мыслями, а Киры даже не было дома. Где, черт возьми, ее носило? Ох, сегодня понедельник. Все ясно. Сегодня у нее учеба, смена у Пита. Я подумал было развернуться и поехать прямо в бар, но я не мог этого сделать. Я не мог изливать душу на глазах у десятков людей. Нет, в этот момент мы должны быть вдвоем. Только она и я. Тогда мы бы прояснили, что же произошло между нами, и решили бы быть вместе. Я был бы ее парнем, она − моей девушкой. Девушка. У меня никогда не было девушек. Я так хотел, чтобы Кира стала первой и единственной. Боже, как же я надеялся, что она согласится.
Я зевнул, когда вылез из машины. Я так чертовски устал. Запах алкоголя ударил в нос, когда я вошел внутрь. Упс. Я ведь так и не убрал беспорядок, когда сбежал из дома ночью. На моем лице была глупая улыбка, когда я начал приводить кухню в порядок. Прошлая ночь была потрясающей. Как только я расправился с уборкой зазвонил телефон. Я почему-то сразу решил, что это она и поэтому охотно ответил.
− Привет?
− Келлан, где тебя черти носят?
Я нахмурился, когда услышал раздраженный голос.
− Мэтт, что ты имеешь в виду, где я...
Я замолчал, когда меня осенило − я опоздал на репетицию.
− Блин, чувак, буду через 20 минут, извиняй.
− Хорошо, − он повесил трубку.
Я оглядел убранную кухню и взглянул с тоской наверх, отдых придется отложить еще на какое-то время. В любом случае, так даже лучше. Если бы я сейчас лег, то проспал бы до утра, и тогда наш разговор с Кирой не состоится. А я отчаянно хотел поговорить с ней сегодня. Мне так много нужно ей рассказать.
Глава 10. Слишком поздно
Мэтт и Гриффин воевали больше обычного во время репетиции, поэтому мы немного задержались. Каждый раз, когда они начинали свои перепалки, я закрывал глаза. Даже пару раз отключился, стоя у микрофона. Я был морально и физически истощен. Когда Мэтт наконец решил, что пора закругляться, а Гриффин пробормотал:
− Слава богу, пойдем выпьем.
Я почувствовал облегчение. Но лишь до тех пор, пока не сел в машину, и на меня не нахлынул поток мыслей о том, что же сказать Кире.
Я тысячу раз прокручивал в голове варианты, но так и не смог придумать, как доходчиво объяснить, что именно я чувствовал. Может, написать ей песню? Серенаду? Боже, нет, это жалко.
Когда парни уехали в бар, я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Мне нужно сказать что-то особенное, что-то настоящее, искреннее, чтобы она поняла, как серьезно я к ней отношусь, что я не играю, мороча ей голову, не пытаюсь быть тем мачо, каким видят меня многие. Я просто хочу быть с ней.
Открыв глаза, я понял, что отключился и прошло уже несколько часов. Проклятье. Я завел двигатель и рванул к дому. Как ни странно, машина Киры была на месте. Я думал, что она всё еще на работе, но так даже лучше. Я смогу поговорить с ней прямо сейчас, а не изводить себя мучительным ожиданием. Но теперь, когда я наконец был здесь, и все должно было вот-вот случиться, нервы снова начали сдавать. Маленькими неуверенными шагами я шел в сторону дома, не совсем понимая, что мне все-таки стоит сказать или сделать. Нужно успокоиться. Я должен был выслушать ее переживания из-за Денни, подставить ей плечо, как и раньше, а затем деликатно предложить альтернативу ее печали. Ей захочется иметь выбор, ведь так?
Я затаил дыхание, открывая входную дверь. Тихо закрыв ее, я тяжело выдохнул. Я бегло осмотрел гостиную и кухню, но Киры там не было. Подойдя к лестнице, я уже собирался позвать ее, как вдруг услышал что-то странное и замер, прислушиваясь. Было похоже на то, что Кира смотрела телевизор, но… Если это так, то она выбрала фильм, который явно пришелся бы по нраву Гриффину. Четкие звуки секса были отлично слышны с лестницы. Тяжелые вздохи, стоны, скрип кровати. Я ясно услышал стоны Киры. Этот звук я прекрасно помнил, и тогда я понял, что никакой это был не фильм. Это была реальность. Она трахалась с кем-то... Прямо сейчас.
Полностью сбитый с толку, я сделал шаг назад. Я не мог понять, что происходит. Это не могла быть Кира. Она не из тех, кто приводит в дом незнакомцев. В таком случае, это должен быть кто-то знакомый. Но кого она знала в Сиэтле кроме меня? Может, парень с учебы? Но она давно там не появлялась. Я просто не мог поверить, что она способна так со мной поступить. Что она делает это, чтобы... Денни. Черт. Денни.
Взгляд метнулся к креслу в гостиной. На спинке висела куртка, рядом стояли сумки. Это была куртка Денни. Он вернулся. Он был здесь, в моем доме, трахал девушку, с которой я только что занимался любовью. Мою девушку. Нет... его девушку.
Она всегда была только его. Прошлой ночью она просто была расстроена из-за него и позволила себе напиться и забыться. Она использовала меня, чтобы забыть его. Всё было связано с Денни. Я для нее ничего не значил. Абсолютно ничего. Она просто использовала меня, как и любая другая сука до нее.
Они всё ещё трахались там наверху. И я ни за что не мог оставаться здесь, слушая это. Не после того, как она была со мной. Не после того, как я понял, как же сильно люблю ее. Блять. Боль сжала в тиски мою грудь. Тяжело дышать, тяжело думать, просто тяжело. Я полюбил ее так сильно, а ей на меня наплевать. Я ей был не нужен. Никому не нужен.
Мне нужно выбраться отсюда. Мне нужно остановить головокружение. Мне нужно перестать думать. Направляясь на кухню, я рывком распахнул дверцу шкафа над холодильником и схватил бутылку виски. Мне нужно избавится от боли в груди, нужно потерять сознание, и виски мне в этом поможет.
Я вышел из дома, не зная, смогу ли я когда-нибудь вернуться сюда снова. Я не хочу. Больше не хочу ее видеть. Особенно с тех пор, как ее губы, ее тело, ее стоны, когда она была со мной, просто впечатались в мою память. Черт, она действительно обвела меня вокруг пальца. Я реально поверил, всего на минуту, но поверил, что что-то значу для нее. Какая глупость.
Я представлял ее с Денни, пока ехал. Представлял, как сливаются их губы, как их тела вжимаются друг в друга. Я представлял, как он входил в нее снова и снова. И так как я был больным придурком, я даже представил выражения их лиц, когда они кончили вместе. Черт. Прямо сейчас Денни кончает внутрь нее. Моя боль превратилась в ревность при мысли, что он кончает в нее сейчас, как и я сегодня. К тому времени как я добрался до дома Сэма, моя ревность сменилась на гнев.
Чертова сука, дрянь, шлюха.
Схватив виски, я вышел из машины и со всей дури хлопнул дверью. Затем я снова открыл дверь и снова хлопнул. Чертова маленькая шкура. Дразнила меня несколько месяцев, наконец заставила себя трахнуть, а после вернулась к нему как ни в чем не бывало. Как будто мы были ничем. Она самая большая шлюха из всех, что я знал. А я знал много шлюх.
Я ходил по дорожке возле дома Сэма и глушил виски, по несколько глотков за раз. Я собирался прикончить эту гребаную бутылку и провалиться в гребаное забвение. Ярость уйдет. Ревность рассеется. Боль прекратится. Я давился алкоголем, но продолжал заливать его в себя. Я больше не мог выносить эту боль в груди. Зачем я заботился о ней? Зачем она так со мной поступила? Почему она просто не могла меня любить так же, как я ее?