На следующее утро, пока мы с Кирой попивали кофе в объятиях друг друга, я решил спросить ее об этом.
– Итак, Денни уезжает сегодня?
Она уловила подтекст в моем вопросе.
– Да, он пробудет в Портленде до завтра. А что?
Я опустил глаза вниз, задаваясь вопросом, заметила ли Кира на моем лице желание провести с ней сегодняшнюю ночь.
Задержав взгляд на уровне стола, я сказал:
– Останься со мной сегодня.
– Я остаюсь с тобой каждую ночь, – ответила она.
Удивленный ее замешательством я уточнил:
– Нет... поспи со мной.
Кира была шокирована моим предложением.
– Келлан! Я не собираюсь...
Я засмеялся. Ее разум стал извращенным, как и мой. Хотя сейчас я совсем не то имел в виду.
– Я имею в виду буквально... засни рядом со мной.
Смущенная тем, что подумала не о том, она отвернулась. Когда Кира, наконец, снова взглянула на меня, то ответила:
– Не думаю, что это хорошая идея, Келлан.
Я беззаботно улыбнулся. Это не должно быть проблемой для нас, если мы сами не позволим. Я просто хотел уснуть с ней в моих руках... что в этом такого.
– Почему нет? Всё будет невинно... я даже не буду залезать под одеяло?
Она вопросительно подняла бровь.
– И ты будешь полностью одетым?
В восторге от того, что, возможно, она скажет "да", я улыбнулся и погладил ее пальцы своими.
– Конечно, если ты так хочешь.
Она засмеялась, а потом улыбнулась. Неужели да. Эйфория накрывала меня с головой. Она согласна.
Нахмурившись, Кира добавила:
– Ты же дашь мне знать, когда станет слишком тяжко.
Я не мог поверить, что она переживает за меня. Отвернулся, пытаясь быть серьезным и не улыбаться. Влечение к девушке было настолько сильное, что мне было тяжко почти всегда.
– Ты понимаешь, о чем я? – прошептала она смущенно.
Я криво улыбнулся.
– Да, я понимаю, что ты имеешь в виду... и да, я скажу.
Меня разрывало от счастья, когда я смотрел в ее карие глаза.
– Ты такая очаровательная, знаешь?
Смущенно улыбнувшись, Кира отвернулась.
– Хорошо... Давай попробуем, – произнесла тихо.
В то время, как я сиял от радости, ее лицо сменила странная печаль. Я понимал, что она волнуется, и что боится ошибиться, пересечь вычерченные границы, уступить безумному влечению между нами. Я ненавидел наблюдать это проклятое чувство вины в ее глазах, словно это было отражение меня самого.
Поверь, я тоже не хочу делать ему больно, Кира. Он дорог и мне тоже, поэтому сегодня ничего не произойдет. Обещаю.
Сегодня была пятница и это означало, что Чудилы играли в баре у Пита. Перед началом выступления я попросил у Эвана добавить в сегодняшний плейлист песню «До тебя». Он усмехнулся, но после, согласно кивнул.
«До тебя» была не частой композицией на наших концертах, обычно ее запрашивал Эван. На самом деле, я думаю, что он просил сыграть ее каждый раз, когда встречал очередную любовь, Мэтт с Гриффином прозвали эту песню «Эван снова влюбился».
Эван написал основу, и эта была одна из немногих композиций Чудил, написанная не мной, кроме того, это больше походило на романс. И мне, если честно, было немного неудобно просить у Эвана об этом, но я ничего не мог с собой поделать. Кира изменила мою жизнь, вселила в нее смысл и какую-то надежду, и я хотел кричать об этом на весь мир, пусть и завуалированно, насколько это было возможно.
Я старался не смотреть на Киру, пока исполнял её, но в глубине души надеялся, что она понимает, что эта песня для неё. Все было ради нее. Я видел, как она беседует с Дженни, но не мог с точностью сказать слушает ли она лирику понимая скрытый смысл моего к ней обращения. Я люблю тебя, только тебя одну.
Когда мы добрались до последней композиции, я дал публике понять, что сегодня не будет исполнения на бис. Меня ждал матрас, и сексуальная девушка, которая будет лежать рядом. Публика шумно загудела и мне пришлось поднять руку вверх, чтобы настроить тишину.
– Дамы... и вы, ребята, конечно, – я сделал паузу из-за непрекращающихся оваций.
– Спасибо, что были с нами сегодня. У нас есть последняя песня для вас, ею мы закончим выступление, – я на мгновение бросил взгляд туда, где за мной наблюдала Кира, – Планы и все такое.
Под светом софитов было жарко, пот буквально тек по моим щекам. Задрав футболку вверх, я вытер ей лицо. Публика, наблюдающая за каждым моим движением одобрительно, загудела, а где-то вдали за барной стойкой я услышал, как Рита вскрикнула:
– Сними это. Оууууу.
Меня забавляла вся эта ситуации и, ухмыльнувшись, я взглянул на Киру, стоящую рядом с ней. Кира, казалось, была одновременно смущена и заинтригована моими действиями. Смеясь, я взглянул на ребят и их реакцию, но у них, казалось, не было возражения. Поскольку сегодня я кайфовал, то решил дать фанатам то, что они желали, и стянул футболку.
Бар взорвался оглушительными криками. Меня это веселило. Заткнув край футболки за пояс джинсов, оглянулся в сторону Эвана. Он удивленно вскинул бровь на мой вид. Я пожал плечами и сказал:
– Могло быть и хуже, приятель. Я мог остаться в одном белье.
Пока Эван смеялся, я произнес название заключительной песни. «Все, что ты хочешь».
Дал ему знак начинать и практически сразу он начал интро барабанными ритмами. Я повернулся к залу и провел рукой по волосам. Поклонницы сходили с ума. Это была гамма эмоций, состоящая из хаоса, адреналина и волнения.
Я завелся вместе с толпой, думая лишь о предстоящей пижамной вечеринке. Играл с толпой, пытаясь дотянуться кончиками пальцев до всех, кто стоял близко к сцене, я зацепил взглядом бар. Все наблюдали за мной... даже она. Ее взгляд не был обычным, Кира смотрела так, словно не могла насытиться, и эти ее голодные глаза сводили меня с ума.
Когда песня закончилась, я поклонился под раскаты аплодисментов. Публика была необыкновенно громкой. Может, стоит почаще раздеваться. После, когда я снова одевал футболку, девчонки начали недовольно гудеть. Я покачал головой и улыбнулся. Нет, правда, в некотором смысле девушки не так уж и далеки от парней.
Кира всё еще смотрела на меня, и я улыбнулся ей в ответ. Мне нравилось, как она поглощала меня взглядом. Мне нравилось, что немногим позже мы проведем всю ночь в объятиях друг друга. И впервые я не проснусь в одиночестве.
Когда смена Киры закончилась, у меня уже кружилась голова. Я не мог перестать глупо улыбаться. Неужели любовь всех превращает в идиотов? Или это только моя участь?
Когда Кира, наконец, собралась, я вел ее из бара, прижав руку к пояснице. Было так естественно прикасаться к ней, что в данный момент меня даже не волновало, кто и что подумает.
Как только мы вышли на улицу, я взял Киру за руку, и снова начал петь «Всё, что ты хочешь». Я думал, что она с удовольствием будет слушать, но вместо этого нахмурилась.
– Что? – спросил в недоумении.
Кира снова нахмурилась, но словно играючи, я бы не сказал, что она была всерьез расстроена.
– Разве мы не обсуждали однажды манеру твоего исполнения?
Я рассмеялся и посмотрел на нее невинными глазами.
– Что же в этом плохого?
Указывая в сторону бара, добавил:
– Я был полностью одетым практически весь вечер.
Она пыталась ткнуть меня локтем, но я увернулся. Находясь в чертовски приподнятом настроении, я подбежал сзади и поднял ее в воздух. Кира вскрикнула от удивления и пыталась освободиться, но у нее ничего не выходило. Поставив ее, продолжал крепко держать. Ты никуда не уйдешь. Не сегодня. Сегодня вечером... ты моя. Так мы и добрались до машины в моих объятиях.
– Я сделал это для Пита.
Кира резко затормозила, и я врезался ей в спину. Она повернулась чтобы взглянуть на меня с широко распахнутыми глазами.
– О... О, – все, что удалось ей произнести.
Я понятия не имел почему мои слова вызвали такой шок у девушки, поэтому на всякий случай прокрутил в голове свою последнюю фразу. И потом меня осенило.
Маленькая извращенка подумала, что я разделся для Пита. Буквально. Я попятился назад и согнулся пополам от смеха. Образ Пита, кайфующего от моего голого торса, не покидал моей головы.
– О, Боже мой, Кира! Нет, я совсем не об этом.
Я вытер глаза от выступивших слез. Мое и без того приподнятое настроение сделало этот момент еще смешнее. Если я и был на седьмом небе от счастья, то сейчас Кира подняла меня еще выше.
– Не могу дождаться, чтобы рассказать об этом Гриффину.
Кира, казалось, не нашла этот момент таким же забавным как я. Ее щеки пылали и было понятно, что своей реакцией я смутил ее еще больше. Я пытался стать серьезнее, но это было чертовки трудно.