Отстранившись от меня, она закрыла глаза.
– Пожалуйста, Келлан, ты рвешь меня на части. Я не могу...Не могу так больше.
Кира оттолкнула меня, и это причиняло ей боль; она действительно не хотела. Она хотела меня, но еще хотела покончить с этой ситуацией не меньше моего.
– Кира... Посмотри на меня, пожалуйста.
Если бы она только открыла глаза и увидела всю искренность в моих, то не смогла бы покончить с нами. Я люблю тебя. Не оставляй меня.
Но ее глаза сжались так плотно что, кажется, переплелись ресницы…
– Нет, не могу, понятно? Это неправильно, это всё ужасно неправильно. Какого тебе самому в этой ситуации? Не касайся меня больше, пожалуйста.
Она лгала. Я и так знал. Ничто на свете не было более правильным, чем мы в объятиях друг друга. Нам суждено быть вместе.
– Кира, я знаю, что на самом деле ты так не думаешь, – прижав ее к себе снова и ощутив гармонию наших тел, я прошептал ей на ухо: – Я знаю, что ты чувствуешь что-то здесь...
Это должна быть любовь...ты плакала из-за меня столько раз.
Она открыла глаза, но не смотрела на меня. Пристальный взгляд сосредоточился на моей груди. Тогда она твердо оттолкнула меня от себя.
– Нет, ты ошибаешься. Ты мне не нужен. Я хочу быть с ним. Я люблю его.
Каждым словом она словно вырывала кусок моего сердца. Я не хотел этого слышать, не мог. Не хотел верить... Но я знал, что это правда. Я всегда знал, что ее выбор Денни. Я не мог конкурировать с ним. У меня не было ни единого шанса. Никогда.
Кира наконец взглянула на меня. И, увидев весь ужас в моих глазах, продолжила рвать мое сердце в клочья.
– Ты мне нравишься... Но я не чувствую ничего к тебе, Келлан.
Я ничего не чувствую к тебе? Ничего? Значит она не любила меня. Мне нечего было сказать, поэтому я отпустил ее и ушел с кухни.
Я не мог находиться с ней в доме. Слышать ее, видеть, чувствовать... Это было слишком.
Все внутри меня словно онемело.
Я не мог поверить, что всё закончилось вот так. Часть меня не хотела отпускать ее. Я хотел продолжать дразнить ее, заигрывать, напоминая о том, что было между нами. Но если она ничего не чувствовала, то какой смысл? Я не просто хотел хорошо провести время или типа того, я хотел, чтобы это было взаимно. Я думал, что ей также приятно от нашего общения, как и мне. Я был так уверен, но ошибался.
Забравшись в машину, я снова задумался об отъезде. Я мог бы уехать отсюда и постараться забыть, хотя знал, что это невозможно. Кира всегда будет в моей голове, с того самого первого дня и до конца жизни. Я буду любить ее всегда.
Я отправился на репетицию к Эвану, а после остался у него, когда все ушли к Питу. Я не хотел сейчас видеть Киру. Пока не мог. Пока нет. Я все обдумывал то, что она сказала. Ее слова никак ни связались с поступками. Душой и сердцем она молила, чтобы я не бросал ее. Она просила тогда на стоянке, чтобы я остался не просто потому, что ее влекло ко мне. Там в ее глазах было что-то большее. Она бы определенно не стала рисковать отношениями с Денни ради простого интереса.
Я уставился в потолок, погруженный в собственные мысли, когда услышал, щелчок входной двери.
– Келл, ты все еще здесь? Что случилось? Я думал, ты сказал, что выезжаешь следом за нами?
Эван вошел в квартиру, недоумевая, почему я всё еще здесь.
Симулируя зевок, я моргнул и сел.
– Который час? – спросил я. – Должно быть, я заснул.
Когда ребята отправились в бар, я сказал им, что хочу поработать над кое-каким текстом, который я только что придумал, и что присоединюсь к ним, когда закончу. Не желая мешать моему творческому процессу, они без вопросов дали мне пространство, в котором я нуждался.
Однако, я ничего не сочинял. Да и как, черт возьми, я должен был это сделать, если мысли в моей голове вращались на запредельной скорости. Невозможно было вычленить из общего их потока что-то пригодное для лирики. Я чувствовал себя паршиво, что приходилось врать парням, но сказать, что не хочу увидеться с Кирой, я тоже не мог. Эван подошел к дивану, пока я потягивался.
– Уже довольно поздно, приятель. Мы были у Пита до закрытия, – он криво улыбнулся. – Ты пропустил, как Гриффина обхаживала горячая блондинка. Это было... то еще шоу.
Он засмеялся, затем указал на листки бумаги рядом со мной.
Да, я не просто соврал, но и для правдоподобности, взяв блокнот.
– Ты закончил то, над чем работал?
– Да, почти, – выхватив блокнот, ответил я.
– Можно прочесть? – Эван, казалось, искренне интересовался новой песней, которой как бы и не существовало.
Нахмурившись, я вцепился в свой блокнот.
– Она еще далеко не готова. Еще немного и обещаю, ты будешь первым.
Эван кивнул. Он, несомненно, уважал мой творческий процесс, чтобы не надоедать. И я оценил это, но почувствовал себя еще более виноватым за свою ложь. Придется в скором времени поднапрячься и действительно написать новую песню, чтобы не выглядеть абсолютным лгуном.
Запустив руку в волосы, я снова зевнул.
– Думаю, лучше мне пойти домой и лечь спать. Чувствую себя вымотанным.
Хлопнув меня по плечу, Эван тоже зевнул.
– Да, я тоже. Смех отнимает много сил, – он покачал головой и снова начал смеяться.
– Ты должен был быть там, чувак. Ты такое пропустил.
Несмотря на то, что мне не хотелось, я заставил себя улыбнуться.
– Да, похоже на то.
Кажется, я пропустил многое.
– Спокойной ночи, Эван.
– Спокойной.
Я не торопился возвращаться домой. Я остановился на заправке и заглянул в круглосуточный магазин. Я даже подумал наведаться в ту кафешку в Олимпии, но не стал. В конце концов я поехал домой. Кира и Денни уже давно спали. Не желая их будить и видеть, я осторожно разделся и, минуя пару скрипучих половиц, поднялся наверх.
Я больше не понимал смысл своей жизни. Что казалось возвышенным оказалось неизменным, что казалось правильным оказалось неправильным. Почему мир такой записанный? Или так было всегда, и я только сейчас постигал упущенное?
Спать удавалось с трудом. В моей голове на повторе был голос Киры, говорящий: «Ты мне нравишься, но я ничего не чувствую...». Потом появлялся мой отец, который смеясь надо мной повторял: «Я же говорил, что ты слишком хорош для нее».
Проснувшись через несколько часов, я решил больше не ложиться. Пока Кира с моим отцом терроризировали меня во сне, мне едва ли удалось отдохнуть. Я чувствовал себя ужасно уставшим.
Когда Кира вошла на кухню, я уже сидел за столом и пил кофе. Было заметно, что она почувствовала облегчение, увидев меня и одновременно вину. Я задавался вопросом, что именно заставляло ее чувствовать себя виноватой: за то, что она решила оборвать наши отношения или за то, что сказала мне правду о своих чувствах.
Я решил, что теперь это не имеет значения. Что сделано, то сделано. В любом случае, я не ожидал хэппи энда.
Я наблюдал, как она садится напротив меня, выглядят при этом очень взволнованной, словно не знала, какой от меня ждать реакции.
Я не винил ее за неуверенность. В последнее время всего было слишком много. Взлеты и падения. А прямо сейчас... Я словно онемел.
– Хей, – прошептала Кира.
– Привет, – ответил я, поставив кружку на стол. Боль от невозможности прикоснуться к ней сводила с ума. Я просто хотел держать ее пальцы, гладить их. Прошел всего день, как Кира покончила с нами, но я уже скучаю по ней. Никто из нас не произнес больше ни слова, и молчание буквально сдавливало комнату. Было похоже на то, как если бы мы оба случались от невозможности касаться друг друга. Но я, конечно, опять всё это придумал. Может, ей совсем это было не нужно, и я один здесь как страдал. Хотя Кира казалась явно напряженной.
Неожиданно она прервала тишину:
– Моя сестра приезжает завтра. Мы с Денни собираемся забрать ее из аэропорта утром.
Я моргнул, затем кивнул. Я совсем забыл о приезде ее сестры.
– О, точно.
Не желая доставлять неудобства присутствующим, я сказал:
– Я могу переночевать у Мэтта, тогда она сможет остановиться в моей комнате.
А тебе не придется мучиться от чувства вины, когда ты смотришь на меня.
– Нет, ты не должен этого делать. В этом нет необходимости. – Она замолчала и глаза ее стали еще печальнее. – Келлан, я ненавижу, как мы расстались.
Я не мог больше смотреть ей в глаза, поэтому перевел взгляд на стол.
– Да, я тоже.
– Я не хочу, чтобы между нами была эта... странность. Мы можем... Мы можем остаться друзьями? Правда, просто друзьями?
Мрачная ухмылка появилась на моих губах, я взглянул на Киру.
– Ты действительно снова начинаешь речь «давай будем друзьями»?