К тому времени, как вытащил свое бренное тело из кровати, Кира уже спустилась в кухню. Как и всегда, когда мы пили кофе, она еще была в пижаме. Выглядела слегка помятой, видимо, прошлая ночь ей тоже далась нелегко.
Я остановился в проходе, и Кира окинула меня вопрошающим взглядом, словно пыталась предугадать, как я поведу себя сегодня. Ее замешательство понятно. Однажды она в шутку назвала меня капризным, и я уже не раз подтверждал ее слова. Когда дело касалось ее, я капризничал. Просто это все слишком сложно… Почему я так сильно ее люблю?
Тяжело вздохнув, я подошел к кофейнику. Нужно сделать это, пока я не передумал. Я поднял руки, показывая ей, что я безоружен, физически и эмоционально.
– Мир?
– Мир, – кивнула она.
Опираясь о стойку, я завел руки за спину. Не хотелось поддаться искушению прикоснуться к ней. Взглянуть ей в глаза я не мог, поэтому смотрел в пол.
– Спасибо, что побыла со мной ночью.
– Келлан…
Она попыталась перебить меня, но я продолжил.
– Я не должен был говорить таких вещей, ты совсем другая. Прости, если напугал. Я был страшно зол, но ни за что бы тебя не обидел, Кира… Это не нарочно, – это признание придало мне сил, и я наконец смог посмотреть ей в глаза. – Меня занесло. Нельзя было ставить тебя в такое положение. Ты не… Ты ни в коем случае не… Не шлюха, – сказав это, я отвел взгляд. Господи, каким же нужно быть мудаком, чтобы назвать ее так.
– Келлан…
Желая высказаться, прежде чем моя смелость уйдет в закат, я снова ее перебил.
– Я никогда… Я не стал бы тебя заставлять, Кира. Это не… Я не… – перестав нести несусветную чушь, я уставился в пол. Почему красноречие подводит как раз тогда, когда оно так необходимо?
Мягкий голос Киры заполнил пустоту между нами.
– Я знаю, что не стал бы. – Помолчав секунду, она добавила: – Прости. Ты был прав. Это я… Я тебя спровоцировала, – коснувшись моей щеки, она заставила меня развернуться к ней лицом. – Прости за все, что я натворила.
Она слишком много на себя берет. Ведь она не виновата в том, что я потерял контроль. Не ее вина, что я превратился в разъяренного ублюдка.
– Нет… Я просто спятил. Это я был не прав. Ты ни в чем не виновата. Тебе не за что извиняться…
Она понизила голос, прерывая меня.
– Нет, есть за что. Нам обоим известно, что я сделала не меньше твоего. Я зашла так же далеко, как и ты.
Нет, это не так. Она снова и снова повторяла, что не хочет меня, я просто не слушал ее.
– Ты же четко мне говорила, постоянно. А я не слушал… тоже постоянно. – Я убрал ее руку от своего лица, тяжело вздохнув. Я не заслуживаю ее доброты. – Я был просто чудовищем. Это я зашел далеко, вообще вышел за грань, – презирая самого себя, я провел рукой по лицу. – Я… Я ужасно виноват.
Как всегда упрямясь, Кира не хотела соглашаться со мной.
– Нет, Келлан… Я вела себя не пойми как. Показывала тебе то одно, то другое.
Я приподнял бровь, не веря услышанному.
– «Нет» вполне понятное слово, Кира. И «прекрати» тоже.
– Ты не чудовище, Келлан. Ты бы никогда…
Вспоминая разговоры после нашей предыдущей провальной попытки спать в одной комнате, я ударил по больному.
– Но я и не ангел, Кира… Не забывай! А ты понятия не имела, на что я способен.
Посмотри, как я поступил со своим лучшим другом. Я сплошное разочарование. Я ничтожество. Я ничто. Ты заслуживаешь гораздо большего.
Кира поджала губы, мои аргументы звучали недостаточно убедительно.
– Келлан, мы оба наломали дров, – она потянулась и дотронулась до моей щеки. Ее пальцы опаляли мою кожу. – Но ты никогда бы не применил ко мне силу.
Да, не применил бы. Как бы сильно я тебя ни хотел, если ты не хочешь меня… Я тебя не трону. Ты всё для меня.
Сказать ей это я не смог, поэтому просто притянул к себе и обнял. Кира обвила руками мою шею, и на мгновение я почувствовал, будто все вернулось на круги своя. Это напомнило мне о том, как далеко мы зашли и как все изменилось. Обнимать ее было безумно приятно, но так нельзя, это неправильно. Нам нужно больше пространства. Нам нужна дистанция.
– Ты была права. Нам нужно покончить с этим, Кира.
Эти слова причиняли мне дикую боль, но я знал, что так было нужно. Это единственное верное решение. Я хотел от нее того, что она не может мне дать. Пора бы мне начать уважать ее выбор.
Я отстранился, чтобы взглянуть на нее, и, увидев на ее щеках слезы, осторожно вытер их. Она не должна плакать, я не стою ее слез. Обхватив ее лицо руками, я погладил ее щеку большим пальцем. Я с самого начала знал, что наш дружеский флирт ни к чему хорошему не приведет, но я так сильно хотел ее… Мне казалось, что это лучше, чем ничего.
– Знаю, – прошептала Кира, глядя на меня полными слез глазами.
Она закрыла глаза, и из них полились слезы. Было невыносимо видеть ее боль. Еще более невыносимо было знать, что именно я – источник этой боли. Я ее мучаю, она сама так сказала. А она мучает меня. Ты токсичны и медленно убиваем друг друга.
Конечно, это неправильно с моей стороны, но я не мог уйти без прощального поцелуя. Я хотел в последний раз ощутить сладость ее губ, запечатать в своей памяти, чтобы вспоминать, когда будет туго, когда мне будет холодно и одиноко. Ожидая, что Кира оттолкнет меня, я осторожно коснулся ее губ своими. Но она не отстранилась, а только сильнее притянула меня к себе. Ее поцелуй был требовательным, но я старался сохранить его мягкость и нежность, и она расслабилась, поддаваясь мне. Я вложил в этот поцелуй каждую частичку любви, что ощущал сейчас. Я хотел, что она поняла это без слов – я люблю тебя больше всего на свете.
Я мог бы целовать ее так все утро, но я знал, что пора остановиться. Убрав руку с ее щеки, я провел по ее волосам и вниз по спине.
– Ты была права. Ты сделала свой выбор. Я все равно хочу тебя, – пробормотал я, прижимая ее к себе. – Но только не пока ты с ним. Не так, как вышло прошлой ночью, – и тяжело вздохнув, я отпустил ее.
В ее глазах блестели слезы, и я чувствовал, как мои собственные глаза защипали. Прощаться очень тяжело.
– С этим покончено. – сказал я, проводя пальцем по ее приоткрытым губам. Слезы оставляли дорожки на щеках, и я сдавленно выдохнул. Если бы мне только не пришлось этого делать…
– Не очень-то я рад с тобой расставаться. – убрав руку и сглотнув ком, застрявший в горле, я был полон решимости. – Эта ночь больше не повторится. Я больше пальцем тебя не трону. На этот раз даю слово.
Поняв, что пора уходить, я развернулся и направился к выходу, но замер в дверях, вдруг вспомнив свой ночной кошмар. Ты ее не достоин…
До того, как я вмешался, у Денни с Кирой были спокойные, гармоничные отношения, в то время как у нас с ней получался только сплошной бардак. Надеюсь, я не испортил им все окончательно. Надеюсь, они смогут это пережить и решить все свои проблемы.
– Вы с Денни прекрасная пара. Ты должна оставаться с ним.
Меня обуяла ревность и отчаяние, и я уставился в пол, надеясь, что это скоро пройдет. Не прошло. Не знаю, как это сделать, как отпустить единственного человека, который дал мне хоть каплю нежности. Я так сильно ее люблю, что у меня нет другого выбора, кроме как отпустить ее. Но не совсем. В этот самый момент я решил, что не скажу ей правду об Анне. Вспоминая об этом, Кира будет ревновать, а я буду ревновать к ее отношениям с Денни. В каком-то извращенном смысле, это и будет нас связывать. До тех пор, пока Анна или Гриффин не расскажут ей все. Тогда не станет и этого, но может, это даже к лучшему.
Слеза, которую я не смог сдержать, потекла по моей щеке, когда я взглянул на Киру.
– Я все улажу. Все будет путем.
Я не буду постоянно крутиться рядом, не буду тебя доставать и больше не притронусь к тебе. И может, однажды я все-таки смогу тебя забыть.
Шли дни, но каждый из них казался вечностью. Я думал, что нам с Кирой станет легче общаться, думал, что пройдет немного времени, и быть с ней рядом, не прикасаясь к ней, перестанет походить на жестокую пытку. Я думал, что смогу спокойно наблюдать за их с Денни отношениями. Но я ошибался. Каждый день в груди невыносимо жгло, я не мог дышать и чувствовал себя так, будто голова вот-вот взорвется. Я всеми силами избегал Киру, старался не оставаться с ней наедине и прикасаться к ней. Все время проходило в тумане одиночества, в мечтах о том, чтобы все было по-другому. Я проводил ночи, пялясь в потолок в своей комнате, убеждая себя, что пора двигаться дальше. Но каждое утро, как только я просыпался, боль возвращалась и все начиналось сначала. Я не мог просто так отпустить все то, что между нами было, и лучше мне не становилось.
Когда я оказывался рядом с Кирой, я не мог оторвать от нее глаз. Я до боли хотел дотронуться до нее и, глядя ей в глаза, я видел, что это желание взаимно. Чтобы там бы ни творилось в ее сердце, она хотела оказаться в моих объятиях. Она ей придется забыть то, что было между нами, а мне нужно забыть о том, как сильно я ее люблю. Все должно изменится, это для нашего общего блага.