Волнистые каштановые волосы покачивались вдоль ее лопаток, когда она проходила через поле моего зрения. Было сложновато выделить ее сквозь расстояние и тела между нами, но под ее джинсовыми шортами я увидел длинные ноги. На ней была обтягивающая майка, подчеркнувшая ее небольшую грудь. Яркая желтая ткань почти доходила до ее талии, и тонкая полоска кожи посередине продемонстрировала её плоский живот в стильной, но дразнящей манере. Она была высокой и худой, будто много бегала. Как я. Мне стало интересно, было ли это общим между нами? Потом мне стало интересно, что еще между нами может быть общего. Голубые глаза? Любовь к музыке? Изнуряющая потребность никогда не оставаться одинокими?
Мне хотелось продолжать тайком смотреть на нее всю ночь, но я не мог позволить этому странному, ошеломляющему ощущению отвлечь меня от поклонников. У меня была работа, в конце концов. Я опустил глаза и отдал девчонкам все свое внимание, искушая их своим голосом и телом. Кем бы ни была эта девушка, я, наверное, больше никогда её не увижу. А даже если и увижу, это должно подождать до конца концерта. Не было нужды зацикливаться на ней прямо сейчас.
Я все-таки не смог удержаться от быстрого взгляда в ее сторону. Как ни странно, она и человек, с которым она была (и который, как я сейчас мог видеть, был парнем) говорили с Сэмом у дальней стены. Сэм, казалось, был рад поговорить с ними. Он редко выглядел таким на работе, особенно в вечера, когда бар был битком забит людьми. Или потенциальными проблемами, как он любил их называть. Но он улыбался. Heт, даже потянулся и обнял парня. В тот момент до меня дошло. Этот парень – Денни. Девушка, которая мгновенно привлекла меня, даже с такого огромного расстояния… была подружкой Денни.
Ну, конечно, как же иначе.
Я немедленно приковал взгляд к фанатам передо мной и обратил свое обольщение на них. Я даже протянул руку, чтобы коснуться некоторых из них, так как они были безопасны. Девушка Денни не безопасная зона. Я не имею права так думать о ней. Это было неприемлемо на стольких уровнях. Я мог, возможно, иногда спать с девушками, находящимися в отношениях, но кто я такой, чтобы судить, что кто-то решил сделать со своим телом. Но я не поступил бы так с Денни. Он был моим братом. Моей семьей. Единственной настоящей семьей, что была у меня в этом мире, помимо группы.
Тоскуя по долго отсутствовавшему другу, я поднял глаза, чтобы установить с ним зрительный контакт. Я хотел убедиться, что он получил ключ, что все было улажено, и может, даже быстро помахать ему, хотя я до сих пор пел. Я заметил, как он сжал руку девушки, и на моих губах вспыхнула улыбка. Денни выглядел старше, определенно, но в нем все еще была та же юность, что заставляла меня хотеть протянуть руку и потрепать его по волосам. Невинность в выражении его лица, в его улыбке согревала мое сердце. Я сделаю что угодно для этого парня. Отдам свою жизнь за него, если понадобится.
Девушка Денни – Кира, если я правильно запомнил – смотрела на него так, словно для нее он был луной и звездами. Я отпустил свое первоначальное влечение и улыбнулся, подумав об их отношениях. Он точно был счастлив с ней, и было очевидно, что они влюблены. Задвинув подальше свои собственные желания, я позволил засиять своему счастью за него. Я помахал ему, когда песня закончилась, и он вскинул подбородок и поднял ключ, давая мне понять, что он получил его.
Нехотя отводя взгляд от друга, с которым мне не терпелось встретиться, я подал Мэтту знак, что можно начинать следующую песню. Работа занимает первое место, особенно когда я на сцене. Песня, которую начал играть Мэтт, была одной из моих любимых. И одной из самых болезненных для меня. Я написал ее о своих родителях. Это была своего рода мольба о том, чтобы они полюбили меня. Слишком мало. Слишком поздно. Они никогда не любили и теперь, когда их не стало, никогда не полюбят. Я до сих пор пел ее почти каждую ночь. Как бы это ни было безнадежно, я не мог перестать пытаться завоевать их любовь.
На мгновение я настолько потерялся в словах и болезненных воспоминаниях, что все остальное просто ушло на второй план. Затем я обнаружил свой взгляд блуждающим в поисках Киры. Она покидала бар с Денни. И все-таки в последнюю минуту бросила на меня быстрый взгляд. Губы разомкнуты, в выражении ее лица было благоговение, когда она смотрела, как я разрывал свое сердце, истекая кровью прямо на сцене. Может, это был свет, но я мог поклясться, что ее глаза заслезились, словно она поняла, что эта песня была тяжелой для меня. Что мне приходилось сражаться против своего горла, сжимающегося с каждым слогом. Что единственной причиной, по которой я сумел это спеть, были бесконечные репетиции и выступления. Впервые за долгое время я смотрел на кого-то, кто видел меня. Не рок-звезду, не сердцееда, а меня. Настоящего меня. И впервые за долгое время, страх пополз вверх по моему позвоночнику. Кира задрожала, будто она тоже разделила мой испуг, а затем исчезла с Денни.
Эта девушка… Она уже произвела на меня впечатление, а ведь меня ей еще даже не представили. Наша жизнь под одной крышей может быть потрясающим, поучительным опытом. Или кошмаром наяву. Так или иначе, это определенно будет интересно.
Глава 3. Рад, что ты вернулся.
Солнце ослепляло, и через меня пронесся всплеск паники. Было утро. Денни уезжал.
Чувствуя, как ужас сгущается вокруг меня, я метнулся к спальне Денни. Дверь была закрыта. Он еще спал? Он не ответил, когда я легонько стукнул, так что пришлось постучать сильнее.
– Денни?
Когда он не отозвался, я открыл дверь.
– Денни?
Комната была абсолютно пуста, и мой голос эхом отразился от стен. Он уехал? Но я ведь не попрощался…
Я сбежал вниз, крича родителям, чтобы они подождали меня. Хотя, конечно, никого там не было, и ответом мне стала тишина. Я проверил каждую комнату в доме, но был совершенно один. В изумлении, я смотрел на входную дверь. Они уехали без меня. Мои родители украли у меня шанс проститься с лучшим другом, что у меня когда-либо был. Чертовы придурки. Горячие слёзы жгли глаза. Лишать меня любого счастливого момента, какого только можно, — это в их стиле. Наверное, я больше никогда не увижу Денни.
Как только эта мысль стукнула мне в голову, я услышал, как на подъездную дорожку въехала машина. Отец вошел в дом, и я, переполненный гневом и чувством вины, крикнул ему:
– Как вы могли уехать, не дав мне попрощаться!
Когда я оказался в пределах досягаемости, тыльная сторона руки отца врезалась в мою челюсть. Я почувствовал вкус крови во рту, и это поразило меня настолько, что я рухнул на пол. Я привык, что папа отступал, когда Денни был поблизости. Я стал довольно… самонадеянным. Но Денни больше не было рядом. Я был сам по себе.
Когда я посмотрел на отца, выражение его лица граничило со счастьем.
– Знаешь, как долго я ждал, чтобы сделать это? – грубо поинтересовался он.
Начиная дрожать, я отодвигался назад до тех пор, пока мой позвоночник не коснулся стены.
– Прости, – тут же пробормотал я. Как я мог так быстро забыть, каким он был на самом деле?
Отец сощурился, а затем начал медленно и методично вытягивать ремень. Мне казалось, меня стошнит, пока я смотрел на него. Я знал, что не мог сбежать, что мне было некуда идти, негде спрятаться, и из-за этого перед глазами помутнело от слез.
Пока мама с безучастным взглядом стояла позади отца, он спокойно сказал:
– Кажется, все легко сходило тебе с рук, пока у нас были гости. Ты выставлял напоказ нашу снисходительность… Испытывал нас, злоупотреблял нашей добротой. Ты выставил нас дураками.
Его голос стал злее, а лицо потемнело. Когда он высвободил ремень из своих брюк, то сложил его пополам. Схватив оба конца, он щелкнул кожей, издавшей ужасный треск, который, как я знал, доставит мне дикую боль.
– Прости, – качая головой, шептал я.
Он проигнорировал меня. Вставая прямо передо мной, он выплюнул:
– Ты думал, мы позволим твоей наглости навсегда остаться безнаказанной? Ты думал, что не будет цены, которую тебе придется заплатить за все, что ты сделал? Цена есть всегда, Келлан. Пора бы тебе запомнить это.
Испуганно вздрогнув, я подскочил с кровати. Моя грудь вздымалась, сердце бешено колотилось. Я провел по волосам дрожащими пальцами. Можно было подумать, кошмары прекратятся после смерти тех, кто был их причиной, но это было не так. Мне часто снились плохие сны, некоторые основаны на реальности, некоторые на фантазиях. Тот, что только что привел меня в боевую готовность, был настоящим. Все так и было. Мои родители увезли Денни пока я спал, и когда по возвращении я устроил отцу разнос, он компенсировал все те разы, когда не бил меня в том году. Он оставил меня в синяках и ссадинах, даже просто дышать было больно.