Кира крепче сжала мою руку и придвинулась ко мне поближе. Я бы хотел, чтобы мы могли провести так весь остаток ночи, но было уже поздно, и, если Денни проснется и обнаружит нас здесь... Не знаю, как мы объяснимся. Всему этому вообще нет нормального объяснения.
Например, той пощечине в баре.
– Что ты сказала Денни?
Кира съежилась – она не хочет говорить об этом. Но придется. Мне нужно знать легенду, если нужно будет подыграть.
– Что ты переспал с моей сестрицей и разбил ей сердце. Это правдоподобно. Все видели, что в баре вы были вместе. Денни, похоже, купился.
Сердце рухнуло куда-то в пятки. Я чувствовал, что время поджимает. Кира не учла одну важную деталь этой истории… Один очень серьёзный аспект, который мы не можем контролировать.
– Не пойдет, Кира.
Она заговорила с паникой в голосе.
– Пойдет. Я поговорю с Анной, она меня прикроет. Мне тоже случалось соврать для нее. Конечно, я не скажу ей зачем… Да и Денни, небось, никогда у нее не спросит.
Кира не видела проблему там, где видел ее я. Конечно, она не знала кое-какого болвана так же хорошо, как я, поэтому легко забыла о нем.
– Проблема не в твоей сестре.
Она смотрела на меня в замешательстве, и как только я увидел отчаяние ее глазах, то понял, что она осознала масштаб трагедии.
– О, черт... Гриффин.
Я кивнул, соглашаясь с ее умозаключением.
– Ага… Гриффин. Он же на каждом шагу об этом болтает
Вспоминая как, она обходила его стороной, я улыбнулся.
– Не пойму, как ты не заметила. Ты здорово научилась от него отключаться.
Мой веселый настрой длился недолго.
– Если Денни узнает, что это неправда…
А он узнает. И это изменит его... навсегда.
Киру была безмерно подавлена тем, что в ее лжи есть прорехи. Мне нравилось, что она не сильна в этом. А вот я был достаточно хорош в этом, хотя гордиться тут нечем.
– Но, Келлан, что мне было ему сказать? Мне пришлось что-то придумать, – она уставилась на свои руки. – А может сказать, что вы оба…
Я понял, к чему она ведет и перебил ее.
– Нет. Это невозможно, – я тепло улыбнулся, когда Кира посмотрела на меня. Я бы никогда не прикоснулся к Анне. Она Кире не конкурентка.
Вспоминая откровенные рассказы Гриффина, я нахмурился.
– Гриффин весьма избирателен в том, что рассказывает на людях. Дело не только в том, что он с ней спал. Дело в том, что он спал с ней, а я – нет, и он вроде как увел ее у меня. Он помешался на соперничестве…
– Я заметила, – фыркнула Кира. Вздохнув, она откинула голову на сиденье. – Черт, я даже не подумала об этом.
– Я ничего не гарантирую, но могу с ним потолковать. Может быть, он изменит историю. Возможно, мне придется пригрозить, что я вышвырну его из группы. Вообще-то, это можно сделать в любом случае.
– Нет! – воскликнула Кира. Опасливо оглянувшись на дверь, она прикрыла рот рукой.
Я растерянно нахмурился. Почему ее волновало то, что я мог выгнать Гриффина?
– Хочешь, чтобы я его оставил?
Опустив руку, Кира слегка улыбнулась мне, но тут же нахмурилась.
– Нет, я не хочу, чтобы он знал, – ни за что! Он не станет молчать. Он расскажет всем и каждому, в жутких подробностях. И Денни скажет! Пожалуйста, даже не думай…
Она действительно в панике. Пытаясь ее успокоить, я положил руки ей на плечи.
– Ладно. Хорошо. Кира, он ничего не узнает, – когда она вздохнула с облегчением, я добавил: – Все равно это неважно. Он уже рассказал слишком многим. Прости, но Денни узнает, что ты ему соврала, и заинтересуется почему.
Она посмотрела на меня так, будто я ее спасательный круг. Как будто у меня были ответы на все вопросы. Эх, если бы.
– И что тогда? Сколько мы протянем?
– Как скоро Денни выяснит, что мы переспали?
Вот уж вопрос дня, не так ли? Я снова переплел наши пальцы.
– Я думаю, к утру, если ты проторчишь здесь со мной всю ночь.
Усмехнувшись, я коснулся щекой ее макушки и почувствовал, что Кира расслабилась. Моя шутка немного разрядила обстановку. Хотя в ней было много правды. Нам нужно поскорее вернуться в дом.
– Не знаю, Кира, – вздохнув, продолжил я. – Может быть, несколько часов? Максимум – пару дней.
Это ее встревожило. Отступив назад, Кира пробормотала:
– Часов? Но… У него нет никаких доказательств. Ему в голову не придет…
Ее глаза были великолепны в лунном свете – этот глубокий, темно-зеленый цвет, окруженный золотисто-коричневыми вкраплениями. Они блестели от страха, но за тревогой я отчетливо видел привязанность. Глубоко укоренившуюся привязанность… ко мне. Этот взгляд объяснял всё без единого слова. Отпустив руку Киры, я провёл пальцем по ее щеке.
– Кира… Все у него есть, прямо здесь.
Глаза не лгут, а твои говорят, что ты любишь меня.
– Что мы делаем, Келлан?
Она взглянула на дом, словно боялась, что Денни услышит нас. Может, и стоило бы. Может нам нужно войти в дом рука об руку, разбудить его и сказать, что жизнь, которую он знал, закончилась. Что мы оба предали его.
Мое сердце замерло от одной только мысли. В голове зазвучал голос из прошлого, закрутились воспоминания: Денни с разбитой губой, опухшей и окровавленной «благодаря» моему отцу. Это был удар, предназначавшийся мне. Рука Денни, лежавшая на моем плече, пока я дрожал от страха за то, как отец отомстит за такое спасение. Денни же не боялся. Ни капельки. «Я буду с тобой, Келлан. Я буду здесь рядом с тобой», – говорил он мне. И вот так я отплатил ему? Разорвав его отношения в пух и прах? Нет, я не могу встретиться с ним. Лучше сбежать...
– Я могу завести мотор, и мы окажемся в Орегоне еще до рассвета.
Я такой трус. Было видно, как Кира представляет это – мы уезжаем в закат, сбегая от проблем, не оглядываясь на те руины, которые оставили на своем пути. Пока мы неотрывно смотрели друг на друга, я заметил, что Кира стала дышать более часто и поверхностно. Ей словно было больно дышать, и она согнулась пополам, будто ее вот-вот стошнит. Она не сможет сделать это, не сможет оставить его. Она никогда его не бросит. Я жил фантазиями… Но здесь так хорошо, я тоже еще не готов уйти.
Я гладил ее волосы, стараясь ее успокоить.
– Эй. Дыши, Кира, всё в порядке… Дыши, – взяв ее лицо в свои руки, я пытался вернуть ее в реальность. – Смотри на меня. Дыши.
Она пристально смотрела на меня, дыхание замедлялось и постепенно выравнивалось. Едва она моргнула, по щекам покатились слезы.
– Нет, так нельзя. Мы с ним слишком срослись. Мне нужно время. Я не могу пока об этом говорить.
Ее реакция на мысль о том, чтобы оставить его, окончательно рассеяла иллюзию, в которой я жил. Я был небезразличен Кире, она меня даже любила, но она не бросит его. Не сможет. Знаю, она еще не готова думать о выборе, но еще я знаю, что, когда она сделает выбор... Это буду не я.
Я кивнул, но чувствовал, насколько хрупким было это слово «мы», как оно размывалось и таяло на глазах. Я чувствовал, что у нас осталось очень мало времени… Наверное, Кира заподозрила, что я могу прийти к такому выводу, поэтому она прошептала:
– Прости меня, Келлан.
Я попытался улыбнуться, хотя было безумно больно.
– Не надо… Не извиняйся за то, что любишь.
Притянув ее к себе, я поцеловал Киру в макушку. Постепенно осознавая ужас реальности, я знал, что нужно делать. Я всё это начал, я и закончу. Только я и могу. И я должен сделать это как можно скорее, прежде чем Денни решит эту жуткую головоломку, прежде чем наш секрет будет раскрыт.
И единственный способ удержать Денни от поисков правды – исключить необходимость ее поиска вообще. Уничтожить источник подозрений, – вот что я должен сделать.
– Не волнуйся, Кира. Я что-нибудь придумаю. Даю слово, я все улажу.
Прежде чем Денни поймет в чем дело, я уйду, и на этот раз уйду навсегда. Мы не станем причинять ему боль. Он никогда не узнает, что произошло. Эта тайна умрет вместе с нами. Я унесу его боль с собой, и твою унесу. Я возьму эту боль на себя. Мне не привыкать.
Мы оставались в машине до тех пор, пока первые лучи солнца не окрасили небо в розовый цвет, как бы обещая, что солнце вот-вот выглянет. Обещание… Такое обманчивое слово. Оно вселяет надежду, но бывает так, что надежды просто нет. По крайней мере для меня. А иногда можно дать кому-то надежду, но в обмен похоронить свою. И это чертовски трудно. Как добровольно отрезать себе руку или ногу. Но опять же, если бы это было так легко, каждый бы смог.
Ненавидя ускользающее от нас время, я озвучил наши общие мысли.
– Тебе пора идти в дом.
Кира моментально среагировала на слово «тебе», а не «нам». Резко отстранившись, она испуганно глядела на меня.
– А ты? Разве ты не пойдешь?
В конце концов, так все и будет, с тобой буду не я.
– Мне нужно сначала кое-что сделать.