Ной вздохнул.
— Да, но ты должен помнить, что у меня было то, чего не было у других... Я видел тебя.
Наступило долгое молчание.
— Что?
— Я видел, как ты убегал. До того, как нашёл отца. Я не успел разглядеть. Ты оставил входную дверь открытой. Я пошёл закрыть её, а ты уже спускался по лестнице. Ты на секунду обернулся через плечо.
— Ты никак не мог найти меня по секундному взгляду через плечо. Тебе было десять, — говорил взволнованно Адам, но скептически.
Ной тихонько засмеялся.
— Полицейские тоже так не думали. Они допрашивали меня часами, пытаясь выудить из меня информацию. Их расстраивала скудность информации. Когда я сказал им, что ты был подростком, они мне не поверили. Они сказали, что ни один паренёк не оставил бы место преступления таким чистым. — Когда Адам не прервал его, Ной покачал головой. — Ты злорадствуешь по этому поводу, да?
— Немного. Да. Приятно знать, что моё внимание к деталям оценили. Мои братья считают меня безрассудным. — В этом была какая-то история, но Ной не был уверен, что хочет углубляться. — Итак, как ты, едва способный описать меня, выследил меня до склада?
— Не с самого начала. В течение восьми лет я просто сосредоточился на выживании. Приёмная семья была отстойной. Я винил тебя. Зациклился на тебе, почему ты это сделал. Сначала думал, может, ты беспризорник или бывший ученик моего отца. Может, наркоман. Когда я вышел из системы, я пошёл в полицию, чтобы спросить о деле моего отца. К тому времени дело закрыли как нераскрытое. Мне очень долго не отвечали на мои запросы.
Ной не знал, почему от разговора об этом у него свело живот, но когда Адам соединил их пальцы, ему захотелось плакать.
— Продолжай, — сказал Адам.
Ной вздохнул.
— У них были записи камер видеонаблюдения, которые они изъяли из банка и магазина на углу. Я умолял детектива разрешить мне их просмотреть. Она сказала, что это бесполезно, потому что на видео нет лиц, только спины и профили людей. В конце концов, она сдалась. Думаю, идея закрыть дело десятилетней давности победила. Запись из банка оказалась бесполезной, но потом я увидел тебя. На кадрах из магазина на углу. Ты переоделся и даже скрыл лицо от камеры, но я знал, что это ты. Что-то в твоей походке, и у меня в голове просто щёлкнуло.
— Даже если ты видел мой затылок, я всё равно не могу понять, как ты собрал всё воедино.
— Твоя куртка.
— Моя куртка?
— Да. Ты помнишь её? На тебе её не было, когда ты был в моём доме, так что ты, должно быть, переоделся, как только ушёл.
— Да, я украл её с фотосессии и спрятал в рюкзак в переулке, а накинул толстовку с капюшоном. Но таких курток продавались сотни.
— Я знаю. Я пошёл прямо в дизайнерский бутик и спросил. Девушка за прилавком посмотрела на меня как на сумасшедшего, когда я спросил о квитанциях по кредитной карте больше десятилетней давности. Но когда я отказался уходить, она позвала менеджера, который проработал там двадцать лет. По сути, он сказал мне то же самое, но когда я показал ему куртку, он взглянул на неё и сказал, что это подделка.
— Нет, блядь, не подделка.
— Так вот о чём ты беспокоишься? Что кто-то думал, что ты щеголял в подделке от кутюр? — усмехнулся Ной тону Адама.
— Я просто говорю, что этот менеджер — грёбаный идиот, — сказал Адам недовольным тоном.
— В любом случае, — добавил Ной. — Когда я спросил менеджера, почему он решил, что это подделка, он указал на красный контур на спине куртки. Сказал, что у настоящих курток нет такой красной надписи, что они сняли их с производства после парижской выставки из-за какого-то спора между лейблом и дизайнером.
— Ну, блин.
— Да. Я знал, что шансов мало. Но это всё, что у меня было. Я разыскал фотографии с парижского показа — на что ушло несколько месяцев, кстати, — и как только я увидел твою фотографию, я понял. Это был ты. Ты убил моего отца. Но я также знал, что не могу пойти в полицию. Ты — Адам Малвейни. Сын миллиардера Томаса Малвейни. Я не мог обвинить тебя в убийстве. Они бы решили, что я сумасшедший. Черт, я сам думал, что спятил. Вот тогда я и начал следить за тобой.
Адам сжал его руку.
— Как долго ты следил за мной?
— Где-то около шести месяцев. Достаточно долго, чтобы заметить огромные расхождения между тем, куда ты ходил, и тем, где ты находился в социальных сетях. Отличный трюк. Каллиопа?
— Ага, она отлично справляется с созданием алиби.
— Я знал, что ты человек, который убил моего отца, ещё до того, как начал следить за тобой. Я понял, что ты серийный убийца, примерно через четыре недели. В тот момент я даже не подозревал, что это семейное дело, но думал, что твой отец покрывает тебя.
— Ты просто потрясающий, — сказал Адам.
— Нет. Просто решительный.
— Есть много копов, решительно настроенных положить конец примерно сотне дел об убийствах. Но ты единственный, кто каким-то образом собрал всё воедино. По куртке. Но... может, не стоит говорить об этом моему отцу, пока он не спросит.
— Ага, договорились, — сказал Ной, громко зевая. — Теперь мы можем идти спать?
— Только если ты поднимешься выше.
Ной примостился рядом с Адамом.
— Лучше?
— Не-а, перевернись.
Ной закатил глаза, но сделал то, что ему сказали.
— Мог бы просто сказать, что хочешь обнимать меня, — поддразнил он.
Адам поцеловал Ноя за ухом, негромко произнося.
— Утром я собираюсь оттрахать тебя до потери сознания. Так будет проще.
Член у Ноя затвердел от заявления Адама.
— Я полностью за... но не могли бы мы сделать это днём?
— Посмотрим.
ГЛАВА 15
Адам
Адам не спал ещё долго после того, как дыхание Ноя замедлилось, и он начал тихонько похрапывать. Адам не врал, когда сказал, что трахнул бы Ноя до потери сознания, но это тоже была не вся правда. Легче украсть волосы, необходимые Каллиопе для анализа ДНК, когда он не мог задавать вопросы. К счастью, Ной крепко спал и даже не заметил, как Адам срезал пряди с его головы и сунул их в маленький пакетик, спрятав его в прикроватную тумбочку, а затем натянул на них обоих покрывало и тоже заснул.
Солнце было уже высоко в небе, когда Адам проснулся во второй раз, а Ной всё ещё лежал рядом с ним. Адам зарылся лицом в шею Ноя, провёл рукой по его бедру, а затем обхватил его мягкий член, поглаживая достаточно, чтобы он стал твёрдым, но не настолько, чтобы разбудить Ноя. Ещё нет.
Адам лениво тёрся о задницу Ноя, играя с ним, ему нравились его вздохи и хныканье, которые Ной издавал даже во сне, когда Адам делал что-то правильно. Он взял смазку, смазал пальцы и скользнул между ягодицами Ноя, застонав, когда просунул два пальца внутрь, вгоняя и вынимая их из его тугого прохода. Адам прикусил мочку уха Ноя, отстранился и смазал свой член, прежде чем прижаться к влажной дырочке Ноя и войти в неё одним плавным движением.
Вздох Ноя перешёл в низкий стон, он потянулся назад рукой, чтобы схватить бедро Адама.
— Доброе утро, — пробормотал Адам, поворачивая голову Ноя и глубоко целуя его, пока медленно входил и выходил из него.
— О, черт, — прохрипел Ной сонным голосом, а его веки были всё ещё полуопущены.
Адам снова взял член Ноя в руку, работая им в такт своим толчкам, следя за его задыхающимися вдохами и полузадушенными вскриками, чтобы определить, насколько Ной близок, и соответственно подстраиваясь.
Адам хотел затянуть процесс, насладиться им, но его решимость ослабла, когда хныканье Ноя превратилось в разочарованный стон, когда он стал пытаться быстрее войти в кулак Адама.