На Адама это тоже подействовало. Тугой жар тела Ноя был для него как наркотик, и Адам не мог насытиться. Он упёрся коленями в матрас, давая себе рычаг, погружаясь в Ноя так, что у того участилось дыхание.
— Тебе это нравится, детка? Тебе нравится, когда я глубоко вхожу в тебя?
— Черт, да. Сильнее.
— Я хочу слышать тебя. Ты знаешь, чего я хочу, — прорычал Адам, покусывая мочку уха.
— Пожалуйста, Адам. Я хочу большего. Мне это нужно. Трахни меня сильнее. Быстрее. Заставь меня кончить.
Христос. Ной слишком много говорил, что очень нравилось Адаму. Он приподнялся на руках, освобождая место между ними.
— Ласкай себя, — приказал Адам, глядя вниз и наблюдая за тем, как он входит и выходит из Ноя, двигаясь в такт его движениям. — Блядь, да. Вот так, детка. Доставь себе удовольствие. Боже, как я люблю смотреть, как ты дрочишь.
Ной запрокинул голову, закрыл глаза и приоткрыл губы, работая быстрее. Адам знал, что Ной близок, близок к тому, чтобы дать ему то, что ему нужно, чтобы подтолкнуть его к пику.
— Ну же, детка. Ты можешь лучше, чем это. Разве ты не хочешь почувствовать, как я пульсирую, кончая в тебя?
— О, боже. Да. Мне это нужно. Пожалуйста, Адам. Пожалуйста, я хочу почувствовать, как ты кончаешь в меня. О, боже, я так близко. Ты так хорош.
А вот и оно. Лепетание. Адам нуждался в этом, как в наркотике.
— Кому ты принадлежишь?
— Тебе, — поклялся Ной, распахнув глаза, чтобы посмотреть прямо в глаза Адаму. — Только тебе. Навсегда. Клянусь.
Оргазм Адама застал врасплох даже его самого, его бёдра сбились с ритма, когда он кончил, глубоко излившись в Ноя. К счастью, Ной не отставал. Ещё два толчка, и он кончил между ними за секунду до того, как Адам рухнул на него сверху.
— Это, по-твоему, медленный секс? — спросил он, когда смог сформулировать хоть какую-то мысль.
— Не знаю, но точно было горячо, — со смехом ответил Ной, тяжело дыша. — Я больше никуда не хочу переезжать. Перенаправь мои письма, я теперь живу в этой кровати.
От потрясения Адама охватило непонятное чувство ― странное тепло.
— Ты действительно здесь живёшь. Ты ведь знаешь? Это твой дом. Нам нужно забрать твои вещи из трейлера, — сказал Адам, пошевелившись, чтобы сесть.
Ной с усмешкой уложил его обратно.
— Думаю, мы можем подождать, пока сперма высохнет, прежде чем бросимся собирать мои вещи. Я никуда не собираюсь.
Адам ощетинился.
— Ты сейчас так говоришь...
Сама мысль, что Ной может попытаться уйти от него, лишила Адама дыхания. Возможно, они знали друг друга недолго, но часть его души узнала что-то в Ное, нечто глубоко заложенное в их ДНК. Адам не верил в родственные души – он был совершенно уверен, что у него нет души, о которой можно было бы говорить, – но Ной был для него именно душой.
— Я всегда буду так говорить, — пообещал Ной, проводя руками по волосам Адама в удивительно успокаивающем жесте.
В детстве Адам никогда не получал много ласки. Она не предлагалась и не требовалась, но теперь ему нравилось, как Ной гладил его, словно прикосновение успокаивало что-то внутри Адама.
— Мне было бы намного легче, если бы я мог просто приковать тебя к своей батарее.
— Ты единственный человек, в устах которого уголовное преступление может звучать романтично. — Ной усмехнулся. — И, как говорилось ранее, у тебя нет батареи.
Адам навалился на него достаточно сильно, чтобы Ной хрюкнул.
— Не вопрос.
Спустя несколько минут Ной спросил:
— Чем ты хочешь заняться до конца дня?
— Не знаю, может, сходим на свидание? — спросил Адам. Это понятие было для него таким же чуждым, как высшая математика. — Так делают пары.
— Например, ты сводишь меня в кино? Купишь мне попкорн и будешь держать меня за руку? — спросил Ной, в голосе которого звучало почти такое же недоумение, как и у Адама.
— Мы могли бы сходить в кино, — сказал Адам, подперев подбородок руками на груди у Ноя. — Но когда погаснет свет, я не могу гарантировать, что не попытаюсь трахнуть тебя снова.
По лицу Ноя расплылась почти злая ухмылка.
— Купи мне попкорн, и я сделаю тебе минет на последнем ряду.
Адаму понравилось, как звучит вся эта история со свиданиями.
— Договорились.
На следующий день Адам и Ной проснулись ни свет ни заря. Их свидание в кино прошло весело. Ни один из них не знал, о чём был фильм, но делать друг другу масляные минетики в переполненном кинотеатре оказалось изюминкой, о которой никто из них не подозревал, но которую оба хотели бы исследовать в дальнейшем.
Адам прислонился к столешнице, наблюдая, как очень сонный Ной запихивает в рот хлопья. Он не понимал, как Ной может есть хлопья без сахара. Это даже не «Honey Nut Cheerios», а обычные хлопья. Очень странно. Как он живёт без сахара? Адам сделал глоток своего чрезмерно подслащённого напитка из карамельного ароматизатора и сахара с достаточным количеством эспрессо, чтобы можно было сказать, что он пьёт кофе. Ему нужен был сахар для выживания.
Телефон на стойке между ними начал вибрировать, и оба замерли, Ной подался вперёд, чтобы посмотреть, кто это, и вздохнул, увидев имя.
— Каллиопа.
— Ответь, — сказал Адам.
Ной нажал на кнопку, затем включил громкую связь.
— Привет, Каллиопа.
— Привет, Ной, — сказала она, звуча очень взволнованной простым приветствием.
Она никогда не вела себя так, когда отвечал Адам. Ной, казалось, стал всеобщим любимцем. Он непреднамеренно очаровывал всех в жизни Адама. Адам улыбнулся, потягивая свой напиток, позволяя Ною говорить.
— Как дела? Есть новости? — спросил Ной, беря ещё одну порцию хлопьев и громко чавкая.
— Не о священнике и даже не о твоём отце, но... кажется, я нашла замок для ключа, который Адам стащил у Гари.
Ной удивлённо посмотрел на Адама, потом снова на телефон.
— Правда?
— Да, пришлось глубоко, глубоко копнуть. Где-то лет десять копания. Это заняло вечность, потому что я не думаю, что ключ принадлежал Гари. Я думаю, он принадлежал твоему отцу.
— Моему отцу?
— Да. Пока я перепроверяла всех участников, как просил Томас, я наткнулась на завещание твоего отца.
— У моего отца было завещание? — спросил Ной, выглядя озадаченным.
Каллиопа сделала паузу.
— Да. Но он оставил всё Гари... включая тебя.
— Что?
— Холт назначил Гари твоим опекуном. Но его признали непригодным для заботы о тебе, учитывая его послужной список и... образ жизни. Поэтому тебя передали в приёмную семью.
Адам смотрел, как Ной пытается обработать эту информацию.
— Эй, я знаю, что приёмная семья – это отстой, но если бы Гари стал твоим опекуном, есть очень большая вероятность, что он просто нашёл бы способ нажиться на беззащитном десятилетнем мальчике.
Ной кивнул, прочищая горло.
— Значит, у Гари есть то, что открывается этим ключом?
— Боюсь, что нет. Ключ отпирает небольшой склад в месте под названием «надёжный склад-хранилище с замком».
— А разве всё, что находится в хранилище, не было давно продано с аукциона? — спросил Ной.
— Можно подумать, но нет. Помимо того, что он передал свои скудные пожитки и сына Гари, в его завещании было одно странное положение. Часть денег от страховки жизни должна была пойти на оплату этого склада. Ключ должен был храниться у Гари, а после его смерти содержимое хранилища должно было быть передано в полицию.
У отца Ноя точно был стояк на этого Гари. Что, черт возьми, между ними было? Они что, любили друг друга?