– Ха-ха, – Максим бодро прервал приятеля, – снова ты про гитару свою, ну сломали её, так вышло, век теперь нам в укор вспоминать будешь, бриллиантовая она была, что ли?
– Не в том дело, что бриллиантовая или рубиновая, а в том, что отцовская эта гитара была, он мне потом…
– Да знаем мы, знаем, говорил ты уже, – снова вмешался Максим, – шею тебе он без мыла намылил, ха-ха-ха…
– Всё тебе хихоньки да хаханьки, – сердито ответил ему Боря, – я потом три дня из дому выйти не мог, бока так тянуло, все отгулы потратил свои тогда.
– А-а-ха-ха! – пуще прежнего залился безумным хохотом Максим и продолжал с полминуты безудержно смеяться, однако после он привёл в норму дыхание и уже с полной серьёзностью произнёс: – Да ладно, Боря, не обижайся ты, мы ведь скинулись тогда с Володей на новую гитару тебе, чего уж…
– Так-то да, но новая – не отцовская! – всё ещё с недовольством в голосе пробубнил Борис, и в то же время ребята свернули вправо и твёрдо ступили на высокий мост с широкими опорами.
Солнце по-прежнему не спешило скрываться за залитым ржаво-огненным светом горизонтом и всё так же небрежно скользило по тихой водной глади своими закатными лучами, наполовину выглядывая верхней частью из-за бесконечно растянувшегося пурпурно-рыжего облака. Движение по мосту было довольно слабым: до того момента, когда парни дошагали по пешеходной части слева от чугунной решётчатой ограды до середины моста, они встретили лишь пару сонных прохожих и несколько автомобилей, проехавших слева от них в обе стороны. В воздухе совсем не было ветра, и казалось, будто предзакатный пейзаж вот-вот застынет вместе с мерным, беззвучным течением реки.
– Я не смогу с вами пойти, – неожиданно отрезал Володя, и в этот миг все приятели одновременно остановились.
– Это что ещё за дела? – машинально вопросил Максим и удивлённо расширил глаза.
– Ну-у-у, начина-а-ается… – безрадостно протянул Боря и боком прислонился к перилам решётчатого ограждения, – и почему же ты не сможешь пойти с нами, скажи-ка на милость?!
– Мне завтра к обеду на халтурку одну нужно, – коротко пояснил Володя.
– На какую ещё халтурку такую, что ты придумываешь? – озадаченно проговорил Максим.
– Шутишь? – с надеждой в голосе произнёс Борис.
– Нет, я не шучу, – серьёзно сказал Володя, – я заранее договорился, а вы с бухты-барахты решили всю ночь покуролесить. Мне выспаться ещё нужно, поздно уже…
– Ясно… – огорчённо изрёк Борис и угрюмо посмотрел на воду.
– Мне тоже всё ясно! – живо отозвался Максим. – Стало быть, деньги! Вечно ты из-за этих денег проклятых…
– Что из-за денег? – тревожно вспыхнул Володя. – Когда это я из-за денег…
– А вот тогда, – гневно выпалил Максим, – когда я тебя просил помочь мне со стенкой в сарайчике, а ты картошку за деньги поехал копать Кольке кривому, не нашлось бы там помощников иных… И тогда ещё, когда мастеру на юбилей на подарок собирали, – ты меньше всех из цеха выдал, Боря вон подтвердит, он же и собирал, правда, Боря? И сказал ещё, мол, я на празднование само всё равно не пойду, халтурка у меня будет в тот день, так что и скидываться наравне не буду! Эх, ты…
– Было дело, – хмуро подтвердил Борис, – я свидетель.
– Да не нищий ведь… – всё не унимался Максим, сердито глядя на Володю и широко разводя руками. – Да и не миллионы же тебе платят на этих халтурках, что же ты за человек-то такой?! Подлючий ты человек! – твёрдо подытожил он свою жаркую речь и будто бы стал ждать от приятеля оправданий.
– Это я-то подлючий человек? – вытянув лицо, воскликнул Володя и повышенным тоном тут же продолжил: – Да вы хоть знаете, зачем мне эти деньги? Знаете, почему я не трачу лишнего рубля на всякое баловство и дребедень? Мечта у меня есть, коплю я на неё!
– И что же это за мечта? – с неподдельным интересом поинтересовался Борис.
– Мотоцикл я хочу купить, «Яву» импортную! – гордо заявил Володя.
– Ну-у-у… – задумчиво протянул Боря и стал что-то подсчитывать в уме, – это как минимум зарплат шесть-семь, если их вообще не тратить.
– «Вятку» с отпускных возьми, – звонко рассмеялся Максим, – будешь первым парнем на деревне! Тоже мне, мечта… мечтать нужно о чём-то огромном… о чём-то несбыточном, недостижимом!