Сам он родился в Египте, но считал домом всю планету. Куда бы не получалось приехать этому весельчаку, везде его принимали за своего уже спустя полчаса общения, несмотря на языковой барьер. И тут он однажды приходит и сообщает, что хочет посетить Россию. Он влюбился в эту страну после одной из телепередач об Алтае. Намерения были более чем серьезными и, чтобы было не так скучно, он потянул и меня за собой. И вот так, на втором курсе, помимо наших основных занятий (у меня филология, журналистика, у него — медицина), мы ещё вечерами стали учить русский язык. Чтобы поехать по программе обмена студентами. Подавали свои заявки вместе, в конце мая, несмотря на разные университеты и направления. И вот, в августе мы получаем положительный ответ. Перед тем, как лететь на год в Россию, Исман решил поехать на родину. Поехал сам, меня даже не позвал. А через неделю я узнаю от его родителей, что тот трагически погиб, защищая девушку от обезумевшего мужа.
Вдаваться в подробности не буду. Эта рана разорвала мое сердце год назад и все еще никак не затянется, продолжая ныть и мучить. Август, мне нужно собирать вещи, а я рыдаю, не желая никого видеть, ничего делать. Мама смогла тогда достучаться до меня, сказав важные слова: «Собирай чемоданы, Эва, и лети в Москву. Вы должны были сделать это вместе. И этот твой поступок будет данью уважения к нему.»
Было тяжело морально и физически. Меня будто сломали, сломили… Я стала, словно одичалой? Погрузилась с головой в учебу. Русский язык оказался сложнее, чем я предполагала, но, несмотря на это, мне удавалось получать практически всегда «отлично» в зачётку. Через полгода стали приходить приглашения для лучших учеников посетить прямой эфир криминальной передачи с интерактивом со зрителями в зале. Я была на пяти таких. Не помню точно, какой была тема последней, но что-то о самозащите, о домашнем насилии. Были приглашены эксперты в разных областях: психолог, несколько человек по разным боевым искусствам, журналисты, редакторы газет. Мы там присутствовали для наработка практических знаний и умений задавать вопросы, отвечать на них и так далее.
Не знаю, что мною руководило в те полчаса, но я прямо перед глазами видела, как Исман бросился защищать женщину от накинувшегося на бедняжку мужа и получил две пули. В сердце и лоб. И вот, тренеры по самообороне рассказывают, как спастись жертве, инспектор полиции корректирует их слова рамками закона. Я закипаю, но стараюсь держать себя в руках. Далее один из редакторов телевидения приводит статистику жертв насилия, говоря, что закон совершенно не защищает женщин, детей, и что если кто-то вмешается в бытовой конфликт, то может ещё и пострадать от этого. Не помня себя, я словесно накинулась на полицейского, заваливая его вопросами и примерами… Итог: останавливают съемку, пускают рекламу, меня выводят. Я забегаю в туалет, чтобы умыться холодной водой и успокоиться.
Облокачиваясь руками на раковину, наблюдаю за тонкими струйками, что текут по белому фаянсу, поднимаю голову и смотрю на себя в зеркало. Я долго держала в себе эмоции и гнев. Ведь, будь в грёбаном Египте закон о домашнем насилии, девушка, за которую заступился Исман, не терпела бы побои, а обратилась в органы за помощью. Мысленную тираду прерывает открывшаяся дверь. Поворачиваю голову и вижу владельца телекомпании, в прямом эфире которой я сейчас устроила незапланированный перформанс. Его зовут Амен Клосет, и мне кажется, разве что слепая не строит ему глазки, не бегает в надежде заполучить хоть толику внимания блондина. Ещё бы, я могу считать себя достаточно высокой, выше среднего, но он ещё больше, как минимум, на голову. Широкоплечий, всегда с прямой спиной и уверенной походкой. Его голубые глаза просто поглощают все живое внутри меня, испепеляя остатки разума и не давая возродиться. Смотрит прямо, кажется суровым, но при этом на лице красуется лёгкая улыбка.
— Мисс Кьют, верно? — боже, да он душу наружу выворачивает таким низким голосом, будто сейчас гитару возьмёт и джаз будет исполнять.