В итоге, после длительных тирад наедине с самой собой, я решилась ему написать. Амен достаточно быстро ответил. И даже не переспрашивал, кто это ему пишет, что весьма порадовало. В ресторане на 89 этаже в здании Москва-Сити я чувствовала себя золушкой на балу в замке. Панорамный вид на столицу России завораживал. Меня встретил администратор и провел к столику, за которым никого не было. Я просидела минут 15 и уже со слезами на глазах собиралась уходить, как сзади послышался пробирающий до мозга костей, уже знакомый мне баритон:
— Эвтида. Прошу прощения, пришлось задержаться, — Амен проводит рукой по креслу, в котором сижу, посылая этим движением легкие мурашки. Перевожу взгляд на него и отмечаю, что этому мужчине безумно идет не только светлая одежда. Черная обтягивающая рубашка, расслабленно расстегнутая на две верхние пуговицы, черные брюки, ремень и туфли. На руке красовались часы из белого металла, на шее все тот же кулон в виде удлиненного конуса. Я и так не была уверена в выборе одежды, так как по столь дорогим заведениям не хожу. Максимум, на что могу рассчитывать, это кафе недалеко от университета под названием Жан-Жак с вкуснейшим латте и круассанами. Там мы обычно прозябаем с такими же студентами по-обмену: Дией и Рэймссом. Никакой дорогущей одежды у меня не было, все покупала за свои «кровные», которые зарабатывала написанием рекламных статей и сценариев. А потому черное платье-комбинация стало идеальным вариантом в сочетании с моими любимыми красными лодочками. Мое тощее тело весьма выигрышно смотрится в тонком изящном платье, торчащие ключицы даже не раздражают. Со смерти друга я очень похудела и так и не смогла набрать вес. Пока я сидела и разглядывала окружающих, все больше понимала, что мне здесь не место. Пафосные «телочки», как выражаются парни в России (вообще, хочу заметить, здесь много смешных и нелепых фраз, которые не понял бы никогда иностранец, не попробовавший пожить тут хоть немного), с накаченными губами, сиськами, задницами, в супер обтягивающих платьях, коротких юбках, почти не закрывающих ничего топах. Боевой раскрас (очень яркий макияж, если что) окружающих кукол говорил о намерении уйти сегодня не с пустыми руками, выпотрошить кошелёк кавалера на все сто. Не скажу, что меня сильно волнуют окружающие люди, но на их фоне я сама себе казалась маленькой чёрной точечкой, ничего не значащей, на которую никто не обратит внимание. По сути, меня не особо волновало, кто и что обо мне подумает. Я так считала ровно до того момента, пока не встретилась со своим будущим боссом. Да-да, вы не ослышались. Но все по-порядку. Я тогда так залипла на его мускулы под тонкой тканью рубашки, что думать ни о чем другом не могла. Слишком шикарен. И, глядя на его улыбку, спокойную уверенную жестикуляцию и маняще передвигающийся кадык на мощной шее во время глотков Просеко, я просто поплыла. Он спрашивал, все ли в порядке со мной, точно ли я не нуждаюсь в помощи специалиста. А я, будто дурочка, улыбалась и кивала головой, смущаясь каждого наблюдательного взгляда. В моменте я поверила, что нахожусь в сказке и что совершенно точно понравилась ему, что вот-вот через 5-10 минут он признается, что наблюдал за мной постоянно, когда мы приходили на передачу, и не знал, как подойти. Что его не привлекают расфуфыренные модели, что ему нужна такая, как я. Но одна лишь фраза смогла разбить мой воздушный замок вдребезги:
— Эвтида, я давно за вами наблюдаю, — в этот момент мне кажется, что нож, которым я собиралась отрезать кусочек стейка, дрогнул в руке, — куратор вашего потока выделил действительно самых мощных претендентов на успешную карьеру в журналистике, — я замираю, не в силах поднести нежнейшую телятину ко рту. Причём тут поток? Причём тут мощные журналисты? Если ты сейчас смотришь мне в глаза и, кажется, готов раздеть. Я внимательно слежу за движением зрачков, ресниц, губ. Ну же мистер, скажи то, что я так отчаянно хочу услышать. Для меня, кажется, вокруг перестали существовать все. Я перестала слышать звуки бокалов, разговоры и даже музыку, которая играла фоном. Единственное, на что была способна в тот момент, это молча кивнуть головой и продолжать держаться за ножку бокала, чтобы не упасть. Я думаю, на самом деле молчание длилось недолго, но в тот момент мне показалось, что время просто перестало отсчитывать секунды, минуты, часы. И вот мистер Клосет продолжает:
— Мисс Кьют, — да какая я, к чёрту, тебе Мисс Кьют, Эва, называй меня просто Эвочка. — Я, как руководитель со стажем, знаю, как сложно найти хороших профессиональных журналистов и рекламщиков, — какие, нахрен, рекламщики? Что ты, блин, несёшь? Моё сердце просто уходит куда-то в пятки и не собирается возвращаться. — Поэтому было принято решение несколько лет назад, что я сам лично буду смотреть на потенциальных претендентов и обучать, если хотите, воспитывать, мы каждого будем под себя с нуля.