Шлепок.
— Ты должна была сначала поговорить со мной.
Ещё один.
— А не просто так уехать, собрав вещи.
Третий.
— Теперь ты никуда от меня не денешься.
Опять впивается зубами, я взвизгиваю от боли в правой ягодице, но его это совершенно не останавливает. Хочу выровняться или хотя бы повернуться, но Амен не даёт ничего сделать:
— Шевелиться будешь лишь тогда, когда я скажу. Ясно?
Мычу что-то похожее на «угу» в момент укуса внутренней стороны бедра. Он изводит, зная все мои чувствительные точки. Нажимает на них без зазрения совести, доводя почти до исступления. Наконец, я чувствую, как Амен стягивает с меня совершенно лишнюю ненужную ткань трусиков зубами и разрывает после их руками. Опережает мое возмущение фразой:
— Я тебе таких десять куплю, — а после ныряет своим языком между моих истекающих смазкой губ. Он так рьяно движется там, продолжая сжимать до синяков мою задницу и вжиматься лицом в мое тело. Язык подходит ко входу во влагалище, обводит его контур, а после входит внутрь, имитируя движения члена. Пальцем одной руки массирует клитор, второй смачивает в моем соке и водит им вокруг ануса. Мне уже совершенно не страшно, я просто хочу, чтобы он никогда не останавливался. Амен будто чувствует мое настроение, читает мысли. Он ускоряется, трахая абсолютно бессовестно меня своим длинным мощным языком, массируя уже набухший возбуждённый клитор пальцем. Анальное отверстие, к счастью, продолжал тереть только снаружи, слегка надавливая, усиливая и без того сногсшибательное ощущение эйфории. Я так хотела выкрикнуть его имя, но смогла лишь прохрипеть пересохшим ртом «ещё». Амен резко отстраняется, снимает полностью юбку и отшвыривает ее в сторону. Усаживает меня на свой стол, спихивая без разбора все на пол. Туда же полетел и МакБук. Тихое «блядь», и он снова прикован ко мне. Амен целует меня со словами:
— Попробуй, какая ты сладкая, не оторваться, — а затем снова укусами и облизываниями устремляется вниз, продолжая ласкать со всей страстью и напором, что есть у него. Я чувствую концентрацию напряжения внизу живота, сжимаю бедра и получаю оглушительный шлепок. — Расслабься, так будет ярче.
Повинуюсь не в силах что-либо ответить и полностью расслабляю тело на темном большом столе. Снова чувствую, как все нервные клетки напрягаются, но сама продолжаю наблюдать за своими чувствами. Руками сама сжимаю грудь, пропуская соски между пальцами, чувствую, как он поменял пальцы и язык местами. Слегка напрягаюсь от распирающих ощущений внутри, но это не мешает мне наслаждаться каждым движением. Он всасывает мой клитор, задержав пальцы внутри и мы оба чувствуем, как стенки начинают сокращаться. Крышесносный оргазм окутывает все тело покалыванием онемевшей кожи на ногах и руках. Мы оба не можем отдышаться. Я из последних сил слегка приподнимаюсь на локтях, и вижу любимую картину: мой мужчина между ног. Дальше его фраза возвращает меня снова мысленно в Россию, напоминая ещё и о его чувстве юмора:
— Вы приняты, — встаёт, вытирая рот рукой.
Препираться или возмущаться нет сил, я просто смеюсь, продолжая лежать на столе. Спустя минут 5, Амен помогает мне встать и говорит:
— Агния тебе тут все покажет, а в 4 часа едем ко мне.
— В смысле?
— Ты думала, что это все? — он приподнимает бровь, улыбаясь.
По телу снова пробегают мурашки от картины его без преувеличения огромного члена. Клосет подходит, помогая застегнуть на все пуговицы рубашку и молнию юбки сзади и шепчет заговорчески:
— Не бойся, я буду аккуратен.
— Но, — испуганный взгляд мой вызывает лёгкий низкий смех в Амене.
— Я об этом догадался ещё в Москве. Но ты меня порадовала, конечно, в моем доме. Жаль, что уехала.
Я помогла ему замести следы нашей несдержанности, чтобы никто из подчинённых не заподозрил неладное, и пошла потом за Агнией в большой общий кабинет, где сидели маркетологи, копирайтеры и дизайнеры. Меня определили сегодня ко вторым. Я пропустила мимо ушей всю информацию о том, к каким сайтам и категориям рекламы относятся те или иные клиенты, как необходимо сортировать задачи и проделанную работу, чем занимаются редакторы и какие правки необходимо делать самой. Вся речь "наставника", что должен был меня обучить, была просто белым шумом, когда перед глазами постоянно возникал образ Амена из прошлого и настоящего. Когда я, сидя без трусиков, сжимала от перевозбуждения коленки и продолжала истекать от желания почувствовать его член в себе. Я будто чертова улитка оставляла везде свой след, куда бы не приземлилась. Время тянулось, мозг перестал обрабатывать поступающие сигналы, думая лишь о том, что будет после 04:00 PM.