Это произошло инстинктивно! Если бы его сознание не было помутнено сомнениями, то он бы определённо вспомнил, как будучи на вершине своей жизни развивал несколько инстинктов, одним из которых была неприязнь к алкоголю. Он видел слишком много спившихся и сломавшихся людей и не желал стать одним из них. Сотни бокалов со спиртным было разбито им... Всё ради этого непредвиденного момента.
Самое забавное, что осколки стекла собрались в один символ. Старик заметил его даже сквозь тьму. Этот святящийся символ означал лишь одно слово на языке старца — ”Эгоист”.
“Точно я вспомнил! Я — Эгоист! Хахахаха, эгоист с развитой паранойей! Чёрт возьми, что я делал всё это время?! Мать вашу, я же здесь чёртов бог! Хаха, раз я не могу отсюда вырваться, то просто создам свой мир! Похоже мне даже не нужно знать чёртовы законы мироздания, чтобы создавать предметы! Ха-ха, идеально! Мне не придётся создавать страну без насилия, если в этом мире его и не существует! Хотя мне одиноко... Решено: я воссоздам мир таким, каким я его помнил в лучшие годы.”
Подумал старик начав создавать мир таким, каким желал его видеть. В нём не было ни капельки опасности на его и его семьи долю.
Страдает его семья — страдает он, страдает его творение — страдает он. Это принципы, развитые королём в прошлом мире; принципы разумного эгоизма, помогающие ему без сомнений идти на жертвы ради своего идеалистического мира. Старик всегда считал себя лицемером и лжецом. Разве не желая осмыслить своё далеко не праведное существование он обманул себя и стал ”Королём Единства”?
Глава 3. Смертный в пустынной обители богов.
— Брат, он прошёл? — Раздался вдалеке голос, вибрируя создающий волны и искажения в тёмном тумане. Простые слова буквально окрашивали мир в голубой цвет.
— Да, наверное... — Немного помедлив сказал голос, распространяющийся волнами коричневого цвета.
Один из голосов был чем-то необъяснимо похож на шум моря и свободолюбивый плеск воды. А другой на стойкую поверхность горы, незыблемую и вечную землю, повидавшую не одну сменившуюся династию в смертных царствах. Один вольнолюбив и свободен, а другой строг и размерен. Но в одном они были похожи. Простой человек этого не заметит, но от каждого из них исходила опасная нотка сконцентрированной силы, способной излиться в любой момент, подобно оползню или цунами.
— Брат, а разве мы не хотели пробудить в нём альтруизм и избавить от сомнений? Разве мы всё правильно сделали?
— Сестра, мы здесь ни при чём. К тому же, мы уже сделали то, что от нас требовали. Теперь осталось лишь его доставить. А в том, кем он стал виноваты точно не мы.
— Возможно ты и прав, но... правильно ли мы поступаем?
— Я не знаю, но мы лишь пытаемся помочь... И вообще столь ли это важно? Для большего вмешательства в их судьбу у нас недостаточно сил. Мы сделали то, что нам приказали. На этом наша миссия завершена.
— Брат, но тот бокал... Что ты с ним сделал? Почему он мне кажется таким знакомым.
— О, это была всего лишь старая игрушка того отшельника. Она указывает на сущность человека. Если конечно этот старик может создать хоть что-то работающее. Она валялась абсолютно ненужной вот я её и взял.
— Брат за это он тебя и ненавидит.
— Ладно, пора перевоплощаться.
Молчаливо согласившись, голубой голос стал концентрироваться в силуэт женщины, а коричневый в мужчины. Их скрывало от глаз ослепительное сияние. Они отправились встречать старика.
— Смертный, внимай божественную волю! — Раздался громкий и стойкий голос, мгновенно оттеснивший тёмный цвет из тумана, окрасив тот в коричневый. После этого перед стариком появились два силуэта, на которые было просто невозможно смотреть из-за сияния.
Вскоре эта цветовая волна дошла до тела старика, создавшего себе стол из самых изысканных блюд и угощая с ложки свою внучку. В тот же миг, иллюзия рассеялась. Старик протянул руку, но поймал лишь пустоту. На его лице было смятение и непонимание.
— Почему? Я же уже смирился со своим пленением здесь... Я сдался, сделал как вы и хотели... Почему? Я же так устал! Неужели так сложно дать мне отдохнуть? А, точно, я и забыл важный урок — никому нельзя отдавать власть над собой. Ха, понадеялся на доброту внешней стороны, даже не приложив усилий по созданию взаимных связей... Как же я стар. — Возмущался вслух старик. Его речь была резко прервана женским голос, прогремевшим в его голове.
— Развейся!
После этого маленькая синяя стрела рванула изо лба старика и вернулась в ладонь женщины. В тот же миг сумасшедший старец открыл глаза, в которых промелькнула удивительная ясность. Наконец его разум освободился от оков, и воля вновь хлынула в его сморщенное тело, заставив мгновенно распрямиться. Он стал выглядеть совершенно иначе. Из его рта больше не шла пена и глаза не дёргались. С его губ спала та самоуничижительная улыбка, заменившись на строгое и твёрдое выражение лица. Старик разгладил бороду и, повернув голову, посмотрел на богов. Его глаза вмиг разболелись, но продолжали жадно пытаться увидеть сквозь яркий свет. В детстве старик часто смотрел на солнце, пытаясь узнать что-нибудь о нём. Итогом стало слабое зрение и достойная астрономическая и полу-художественная академическая работа.