— Может, не стоило так резко с тётей Розой? Всё-таки на этой горе нет никого, кому были интересны её особенности. Хотя дедушка немой... Нет, ему тоже на неё наплевать. Скорее его интересует ожерелье на её груди. И всё же, почему она несмотря на свой возраст ведёт себя так легкомысленно? Ах, неважно. Дедушка говорил избегать таких. Опробовав девушку один раз, остановиться уже не выйдет. Они зараза и зависимость. Поэтому я должен успокоиться. УСПОКОИТЬСЯ! Так, Девять миллионов триста шестьдесят две тысячи восемьсот девяносто два умножить на четыре тысячи пятьсот шестьдесят шесть... Чёрт! Я не могу решить даже что-то такое простое!
— Адам, как я вижу, мирские дела тебя ещё интересуют. — раздался голос монахини. Усталым взором юноша посмотрел на неё и сказал.
— Тётя, помогите. Это тело приносит много неприятностей.
Та улыбнулась и махнула рукой. Её собеседник вернулся в нормальный вид и все мысли в его голове сопоставились с его реальным четырёхлетним возрастом.
Глава 28. Отчаяние и разрушение взглядов на мир
— Скажи, что ты думаешь о девушках? — с неизменной улыбкой и спрятанными в рукава руками спросила монахиня.
— Ответить честно? — устало вздохнул мальчик, до сих пор вымотанный после создания собственной техники. — Они опасны. Каждый раз как я смотрю на тётю, замечаю за собой совершенно нелогичное поведение. Дедушка Ма говорил, что много судьбы великих умов были разрушены женщинами. Столько великих открытий были остановлены из-за необходимости исполнять свои обязанности перед любимой. Самое ужасное, что ты идёшь на это добровольно. Дедушка говорил, что управлять влюблёнными очень просто. Они слишком эмоциональны и поэтому опасны. Среди его министров был один идиот, который использовал средства, назначенные для реформы, чтобы удовлетворить безумный запрос своей пассии. Колечко по стоимости четверти страны... И кто-то же его купил. О, а ещё интереснее были истории, как великие учёные начинали конфликты с военными из-за незначительных причин. Не так он на неё посмотрел и не то сказал. Впрочем, ни один влюблённый мужчина не потерпит такого. И самое ужасное: от такого импульсивного поведения не защититься. — его собеседница разочарованно смотрела на него. Глубоко вздохнув, она нахмурилась и испустила устрашающую ауру.
— Я же говорила не врать на моих уроках! Старый хитрец учил тебя рациональной лжи не просто так, но здесь тебе не позволено её использовать! Хватит выдумывать такую качественную ложь, чтобы увильнуть от ответа. — мальчик задрожал от страха, вспоминая как однажды эта милая монахиня с дьявольскими суженными зрачками избила его до полусмерти. Если бы дядя Ли не остановил её вовремя, то ни одной целой косточки не осталось бы в его теле. По жестокости она уступала только дедушке немому.
— Тётя, извините... Я просто устал. — заметив как на лице монахини проступило ещё несколько вен, он поспешно исправился. — Мне просто стыдно признаваться... Ладно, я боюсь. Я боюсь ответственности. Как по мне перед заведением отношений необходимо иметь достаточные силы, чтобы справиться с любым несчастьем. Я недостаточно храбр, чтобы не имея хоть какой-то силы заводить отношения. Я не переживу потрясений и сожалений. Дедушка часто рассказывал мне про свою жену... Я ему завидую. В первые годы правления он сломался бы без неё. Мне никогда не найти в себе достаточно храбрости, чтобы полагаться на мою пассию. И как только представлю, что мне придётся её ограничивать... Лучше не иметь отношений, чем иметь отношения, которыми ты недоволен.
Не почувствовав и следа лжи в его словах, монахиня улыбнулась.
— Мои уроки — уроки сердца. На этих уроках тебе не нужно притворяться кем-то другим. И это единственное место, где ты можешь говорить без опаски. Итак, выслушав твою исповедь, я нашла несколько нелогичных моментов. Скорее всего, это дело рук того старикашки. Впрочем, он мне никогда не нравился, поэтому я могу позволить себе разрушить его труды. — посмотрев на мальчика, она улыбнулась и щёлкнула пальцами. Мальчик оказался в ярко освещённом храме. Здесь не было ни украшений, ни предметов практического применения. Абсолютная пустота в море света. Таким было духовное море Адама. В нём он увидел круглую сферу со своим именем, которое парило в воздухе, и встал около неё. Сама сфера по себе была разделена на девять частей, покрытых разными узорами. Восемь частей были плотно покрыты узорами, но чем ближе они были к центральной части, чем меньше узоров оставалось. Так вышло, что центральная часть была практически пустой.