Правый советник по традиции должен быть интриганом; именно он спланировал и организовал переворот. Будь у него сила левого старейшины, не было бы сомнений в его квалификации стать новым королём демонов. К счастью, эти двое друг друга терпеть не могут. Отчасти из-за стараний самого короля.
— Итак, война оружий, да? Посох кровавой жатвы — сокровище, созданное дьявольскими предками. Нет ни единого шанса, что оно проиграет. И всё же... почему у меня такое плохое предчувствие? Наверное я просто себя накручиваю... Хах, а как иначе? Сотни лет усилий, многочисленные потери, интриги и ... предательство — всё было ради сегодняшнего дня. Разве я могу не волноваться? Древние кланы до сих пор не приняли меня. Также как и дьявольские предки. Если я не одержу сокрушительную победу... — с мрачным лицом он с силой сжал трость. — Все мои потери окажутся бессмысленными! — Отразившаяся в его глазах боль противоречий из-за обострённой вины и гордости могла сказать о многом, ведь она может появиться лишь среди тех, кто искренне презирает свой поступок, но также искренне считает его верным. Молчаливое, спокойное, и всё равно страдающее выражение.
Прямо сейчас за ним наблюдали более сотни кланов демонов, живущих на этой горе. Кланы, окрашенные кровью и постоянным соперничеством. Поддержка нынешнего короля слишком многого им стоила, чтобы сейчас струсить перед лицом старой легенды — левого советника. У них не было пути назад. Неважно какие клятвы они давали прежнему главе горы, сейчас каждый из них был готов искоренить последние остатки оппозиции.
Самым примечательным среди них был глава одного из пяти сильнейших кланов — ссохшийся демон, заключённый в темнице. Разорванная около цепей плоть могла служить доказательством долгого пребывания. Прямо сейчас на него падал синий луч рассеянного света, который постоянно измывал его регенерирующее тело, мешая лечению сросшейся раны в его животе. Казалось, этот синекожий демон уже мёртв. Если бы не редкий звук биения сердца и немного приоткрытый и подрагивающий правый глаз, лишённый пятидесяти процентов былого объёма, никто бы в этом не сомневался. Любой хоть немного высокого положения демон знал бы личность этого пленника. Во времена мятежного бунта он стал по-настоящему знаменит. Бунта, при котором тысячи демонов, служащих старому королю, были вырезаны одним взмахом дьявольской косы смерти. Слепой до сих пор не мог унять дрожи при упоминании того удара, ему попросту не позволил бы разрезанный кусок лба, из которого довольно часто выпадают части мозга. И тот, кто направил эту косу смерти... Всё верно, палач, погубивший прошлую династию заключён в этой темнице — отец нынешнего короля, бывший правый советник!
Прямо сейчас перед ним стоял нынешний правый советник с ухмылкой на лице.
— Учитель, согласитесь, я гений! — с язвительной ухмылкой на лице и в голосе он продолжил, — в отличии от вас.
Внезапно цепи зазвенели, а мёртвый глаз ссохшегося трупа резко открылся, закрепившись на лице юноши перед ним. Медленно он открыл губы и сказал,
— Глупец... — силы покинули его тело, и он свалился на шипы, расположенные прямо под ним. Будучи подвешенным, он не мог даже размяться. Первое время после заключения, он ещё пытался сохранить хоть какие-то части тела в рабочем состоянии: он постоянно говорил, моргал и пытался двигать пальцами. Если посмотреть сейчас, то именно его пальцы растянулись от заключения так сильно, что могли доставать до цепей. Если бы он мог поглотить хотя бы немного ци, то смог бы разрушить внутреннюю формацию своих оков. И сбежать! Ведь прикоснувшись частью тела к формации и направив ци, можно увидеть её строение, а при должной сноровке воздействовать на него. Только эта капля ци у заключённого никогда не появится.
Приоткрыв глаза, юноша улыбнулся ещё шире.
— Разве? Тогда почему вы, зачинщик бунта, что погубил будущее всех демонов этой горы, заключены здесь? Почему вы сейчас не на моём месте? Разве потому, что я глупец? Почему я на свободе, а вы в клетке? Почему я смог сделать вас истинным злом для всех демонов? С таким послужным списком я определённо уверен в силе своих мозгов. Так почему же глупец я, а не вы?
Раздался вновь слабый голос.
— Потому что я ошибся лишь раз за всю жизнь, а ты совершаешь ошибки каждый день.
Раздался громкий смех.
— Как же ты жалок! Пофилософствовать вздумал?! Сам же говорил: философия — средство для отчаявшихся! Подумать только, мой прославленный учитель поведёт себя таким образом. — Смех не прекращался. На обычно спокойном лице нынешнего правого советника застыло безумное выражение с растянувшейся на пол лица улыбкой. Сам он стоял в пустом пространстве немного наклонённым и с сильно дрожащими руками. На его язвительный плевок заключённый не обратил внимания, оставшись равнодушным.