— Дедушка, чем так воняет? Неужто от тебя? — недоверчиво спросил Адам. В это время грифон зловеще усмехнулся, создав над головой старика облако вонючего дыма.
— Терзан, это тебе не твой марионетка-пацан, с которым ты с Лудо носитесь и хвалитесь, будто бы он был великим практиком стадии Изумрудного Моря при жизни. Адам всё ещё живой и нюх у него работает. Кстати, Адам, я видел как Терзан пробрался в спальню Розы, а после Монахиня выкинула его прямо в болото гнилых костей. Отойди от этого старого извращенца.
Адам с удивлением посмотрел на дюдю и с его губ сорвалось,
— Дядя, ты тоже был в спальне тёти Розы?
Оба старика нахмурились. Терзан отвлёкся от расчётов и осторожно спросил,
— А что вы вдвоём там делали?
— Тётя запретила мне говорить. — покраснев, ответил Адам. Старики нахмурились ещё сильнее, а палец Старейшины начал невольно дрожать. К счастью, грифон вовремя заметил это и взволнованно крикнул,
— Терзан, не отвлекайся!
Старика как будто молнией ударило, и он кинулся к дьявольскому предку, что незаметно пытался вырваться из золотой клетки. Адам скользнул взглядом по новому объекту исследований и невольно нахмурился.
— Дядя, это ведь дьявольский предок?
Удивившись подавленному и немного разражённому голосу своего обычно спокойного племянника, Терзан приподнял бровь и, не отводя взгляда от предка, ответил,
— Так и есть.
— Мы их потомки?
Старейшина посмотрел на грифона и вернулся к исследованию. Адам перевёл внимание на своего побитого и воняющего дедушку. Заметив ожидающий взгляд грифона, Адам мог лишь промолчать. Он не осмеливался задать вопрос. Слишком боялся, что Гриф откроет клюв.
Так продолжалось десять секунд, пока грифон не двинулся к выходу из пещеры.
— Дедушка, куда ты?
— Рот поласкать. Не могу же я про предков говорить с гнилью во рту. — громкое и обиженное хмыканье прервало следующие слова Адама. — Слепой, присмотри за ним. Я возвращаюсь на поле битвы.
— Ты уверен? Ты же ещё не восстановил силы. Твои крылья до сих пор сплошные кости, а на брюхе видно открытое сердце. В таком состоянии ты умрёшь, если будешь сражаться в полную силу. Меридианы в твоём теле запечатаны, а сеть циркуляции ци разрушена. Сиди здесь и не высовывайся.
На это раздался лишь презрительный смех грифона.
— Я истинный дьявольский потомок. Не сравнивай меня с собой. Я — демон, а демоны так просто не умирают. Я не буду отлёживаться пока мои братья умирают, а кровавое поле полно пищи. Я не настолько избалован, чтобы бояться смерти. — с зловещим смехом прокричал Гриф, взлетев в воздух на своих костлявых крыльях.
— Дьяволы совсем не ценят жизнь... Ладно, Адам, оставайся здесь.
В глазах мальчика отражалось волнение, и он резко повернулся к Терзану.
— Дядя, что происходит?
— А, да так, ничего особенного. — с расслабленным лицом произнёс Ли Терзан, — нас осаждают другие демоны и пытаются убить.
Адам застыл. Нет, он не удивился, а пытался обдумать сказанное.
— Дедушка, но разве существуют другие демоны?
— Ещё как. — не отводя взгляд от нефритовой таблички, ответил сидящий спиной к мальчику юноша, — Только они не такие как мы. Они родились в обществе демонов, и поэтому заслуживают смерти.
— Они должны умереть потому что родились демоном? — с возмущением во взгляде спросил юный дьявол Адам.
— Нет, потому что родились в семье демонов. — равнодушно ответил обращённый в демоническое отродье человек.
— Я не понимаю.
— Ты слишком молод, чтобы это понимать. Не беспокойся, выйдешь в люди — поймёшь. В крайнем случае спроси у Малтаэля. Ладно, закроем эту бессмысленную тему. Прямо сейчас всех кого ты знаешь пытаются убить. И скорее всего двое или трое из нас умрут, если ты будешь и дальше меня отвлекать. Так что сиди спокойно и не задавай вопросов.
Слова, что желали вырваться из горла юноши, так и не нашли выход. На лице Адама был ярко выраженный испуг — теперь он боялся издать лишнего звука. Издалека он продолжил наблюдать за работай дедушки, который постоянно доставал из пространственного кольца одну за другой сферу с странными узорами и пристально рассматривал их. Невысказанный вопрос зародился в сердце мальчика, который вырос лишь сильнее после того как Адам увидил, как юноша начал облизывать сферы. Иногда Ли Терзан подносил сферу поближе к лицу и начинал принюхиваться. После пробы он всегда записывал что-то в свою нефритовую табличку — это можно было понять по странной привычке старейшины: подмигивать левым глазом, когда его божественное сознание покидает тело.